Все было не так

Встаю, нахожу свои штаны, надеваю, звякнув бляшкой ремня. Тихо пробираюсь на кухню. Вздрагиваю. Ясина бабушка не спит. А от меня сексом пахнет. Я даже сам чувствую.

— Яся проголодалась, — поясняю цель визита, стараясь сохранить невозмутимое лицо.

Глянув на меня, Нинель Эдуардовна странно улыбается и, взяв стакан воды, щёлкает выключателем на стене. Яркий свет больно бьёт по глазам.

Вот я вроде взрослый уже, а всё равно как-то неловко вышло.

Задвигаю совесть подальше. Разогреваю для Яси поздний ужин и возвращаюсь в спальню.

— Нас спалили, — сообщаю любимой, устраиваясь рядом на кровати.

— Бабуля не будет ругаться. Дай, — тянет руки к тарелке.

Сжевав пару ножек, Яся сама уносит остатки еды на кухню. Возвращается. Ложится ко мне. Сразу же прижимается, закидывает на меня ногу и начинает плавно «рисовать» пальчиком по моей коже. Её дыхание быстро меняется, трансформируясь в уютное сопение.

— Спокойной ночи, — целую её в макушку.

Тоже закрываю глаза. Впереди ещё один адски тяжёлый день. Зато нам должны дать какую-то конкретику.

Глава 40

Гордей

Встреча в следственном комитете проходит в присутствии не только моего адвоката, но и отца одного из моих лучших друзей. Михаил Федорович Шолохов по личной просьбе Захара отложил все дела и приехал помочь.

Не знаю, как я со всеми ними буду расплачиваться. Кирилл, Захар, Саркис, «женский спасательный отряд», младший братишка, моя команда, Нинель Эдуардовна. Я даже не знал, что вокруг меня столько людей, к которым можно прийти и просто сказать: «Помогите».

Какие же мы иногда гордые идиоты…

Я бы ни за что не справился в одиночку с тем, что на меня свалилось. Это всё равно, что пытаться вытянуть из ямы многотонный грузовик пятидесятикубовым мопедом. Усилий до хрена, но они абсолютно неэффективны.

Сделав перерыв на кофе, мы продолжаем беседу.

— Гордей Бориславович, в сухом остатке ситуация следующая, — поясняет Валентин Сергеевич, представитель следственного комитета. — Ваш отец сядет.