Время для наград

Палату заливало южное солнце, светившее сквозь незашторенное окно, и все видимое пространство было уставлено букетами сирени.

Это была царица всех сиреней — огромные темно-фиолетовые цветы. Они пахли так сказочно, так празднично, что затмевали мысли о боли, об операции. Наверное, даже о прошлом. Это был запах детства, тайны, счастья, преддверия лета, перемен, всего самого лучшего в жизни.

Одуряюще, просто одуряюще пахло сиренью, когда я расставалась с ним.

Мне казалось, что уж сирень-то меня никогда не подведет, это постоянная величина, которая ассоциируется только со счастьем, вернее, с преддверием счастья.

Ну почему сирень, господи?! Все было так хорошо в моей жизни с этими цветами, ну почему именно сирень? Теперь всю мою жизнь она будет нести ощущение несчастья, потери всего: любви, мужчины, прошлого, будущего.

Ну почему именно сирень?!

Он знал, конечно, знал, что больше всех цветов на свете я люблю сирень. Миллион раз ему это говорила и рассказывала о детстве, о купеческом саде, о тайных местах, об ощущении безграничного детского счастья.

В тот день, когда мы расстались, он принес мне сирень. Огромный букет крупной южной темно-фиолетовой сирени. Только теперь мне казалось, что пахнет она как на похоронах. Ну конечно — это ведь я ухожу от него, а не он меня выпихивает из своей жизни, всеми правдами и неправдами сделав мою жизнь совершенно непереносимой, потому что дальше прогибаться под него — это только уровень половой тряпки. Как трудно, как страшно принимать такое решение.

Да, да, конечно, все, что можно было выдержать, я выдержала. Мы ведь, девушки, такие терпеливые, такие понимающие. И трудности начального периода, и квартплата пополам, и ужасы потери первых копеек, и торты из макарон, потому что ни на что другое нет денег, и твои сопли и пьянки от страха перед «завтра деньги отдавать», и болезни, и переломы, и дешевая колбаса, и одни всесезонные колготки.

А дальше еще интересней!

Первые победы, и первый отдых в дешевом отеле, и первая битая-перебитая десятилетняя машина, и ужасы съемной дешевой квартиры.

"Первые надутые щеки — «Я заработал!» и «Я не могу платить тебе зарплату, ведь ты моя жена, и, кстати, свою зарплату ты проедаешь».