Время действовать

— Ты сделал этого несчастного человека инвалидом! Ты искалечил его жизнь! Ты его кастрировал и самодовольно считаешь, что действовал правильно!

Полотенце взлетело к ее лицу — она вытирала слезы, катившиеся по красным от злости щекам.

— Так вот знай, — громко и с расстановкой сказала она. — Я тебе никаких полномочий не давала. Я в такие игры не играю. Помни об этом, когда будешь хвастаться своей ловкостью.

Зверь смотрел на меня, разинув рот. Он просто не знал, что делать. Таким я видел его впервые.

— Ты такое же животное, как и они, — она почти кричала.

— Как и тот, и полицейские, про которых ты думаешь, что с ними борешься. Ты такой же — бесчувственный, холодный и ограниченный.

Она заплакала, уткнув лицо в полотенце. Зверь посмотрел на меня.

— Так уж получилось, — сказал я. — Такая уж у меня получилась жизнь.

Но она меня не слышала. Она плакала вовсю.

— Важно не то, кто ты такой, — сказал я. — Важно — на чьей ты стороне.

Она мотнула головой, рыдая от бессилия. Не обо мне она плакала. Она плакала о своем отце.

Умереть можно очень по-разному, но результат всегда один. Но такая смерть, как у Юлле, — это мерзость, ведь такая смерть показывает, как ничтожно мало стоит жизнь человека.

Зверь поморщился с неудовольствием.

— Consolala, — сказал я ему.

Да, это утешение ей сейчас было необходимо.

Закрывая за собой дверь и выходя под дождь, я видел, как он обнимает ее, гладит волосы, что-то говорит.

Я медленно пошел к машине. Дождь был холодный, и мои волосы быстро намокли, я чувствовал, как вода течет за воротник, но только тряс головой и зажмуривался.

Ждать Зверя пришлось долго. Он прибежал, делая большие прыжки через лужи.

Мы ехали домой, в Старый город. «Пежо» довольно мурлыкал, рассекая холодный влажный воздух ночи. Дворники хлопотливо проясняли темную сцену города, открывавшуюся перед нами.

— Ты в нее влю′блен, — сказал Зверь.

— Влюблён, — сказал я.

Он не ответил. Сидел рядом со мной, глядя перед собой на дорогу.

— Ты тоже, — сказал я.

На автостраде мы ехали прямо по глубоким лужам.

Руль порой дергался в руках Зверя, но он мягко гасил эти рывки.

— Приятно было бы жить вместе с какой-нибудь женщиной, — сказал я. — Женщиной, которая умеет смеяться и ругаться, ссориться, и любить, и драться. Женщиной, которая ведет себя честно, все время. Женщиной, которой посмеет довериться даже такой маленький напуганный человек, как я. Женщиной, похожей на Кристину Боммер.

Я увидел, что он улыбнулся в темноте.

— Но она меня не выносит, — добавил я.