Время действовать

Они уставились на меня, не мигая. Кто-то сел рядом со мной на скамью.

— Это, никак, с тобой мы тут должны встретиться?

Здоровенный, хорошо одетый сорокалетний мужик, заботливо украшенный загаром.

— Здорово, Ролле, — сказал я.

— Что у тебя за крючок, на котором ты ее держишь?

Баритон у него был глубокий и сочный. Такой вырабатывается уроками правильной речи, курсами офицеров запаса и распеванием дуэтов под утро после пирушки. Обычно у его обладателя еще и звучный смех, и крепкое рукопожатие, но этого мне узнать не довелось.

— А у тебя? — спросил я."

"Мы немного посидели молча. Я чуть повернул голову, чтобы проверить, на месте ли Мик. Конечно, там. Не хватало только Гугге.

— Чего ты хочешь?

Он старался, чтобы голос звучал вежливо-утомленно.

— Когда и где будет следующее ограбление броневика? — спросил я.

Это его позабавило:

— Если б я это знал, так поехал бы туда с копилкой для пожертвований.

— Ну, тебе-то это узнать пара пустяков.

Тут уж ему веселиться расхотелось. Он аккуратно положил ногу на ногу.

— Удивляюсь, почему я согласился с тобой встретиться.

Я радостно улыбнулся ему:

— Могу сказать. Во-первых, тебе хорошо платят. Во-вторых, ты хочешь узнать, где дискета.

Он молча посмотрел на меня непроницаемым взглядом.

— А она у меня, — сообщил я. — Она и была-то в компьютере. Удивляюсь, как вы могли ее не обнаружить.

Либо он ничего не понимал. Либо хорошо держался. Ни один мускул на лице не дрогнул.

Я взглянул на Зверя. Рыжий еще стоял у него за спиной. О чем мы говорили, им не было слышно.

— Знаешь, почему я не передал ее в полицию? — спросил я. — Да просто потому, что это единственное, что у меня есть. Для меня это ценная валюта. Единственное, чем я могу заплатить кое за что.

Пока что он надо мной не смеется, подумал я. Пока что он еще не встает, чтобы уйти.

— Ты же знаешь, что в нее встроена какая-то программа подстраховки, — сказал я. — Разделы с деликатной информацией невозможно скопировать. А чтоб расшифровать их, потребуются недели. — Я помотал головой. — Расшифровать я ничего не могу.

После этого говорить было нечего. Оставалось только ждать.

Он беспокойно задвигал ногами. Переменил позу на скамейке. Откашлялся, но не сплюнул.

Потом повернулся ко мне, но только вполоборота, и сказал:

— Ты знаешь, откуда у этого чертова журналиста оказалась дискета?

Я сидел как пораженный молнией. Медленно-медленно отдал себе приказ досчитать до десяти, прежде чем вздохну, мигну, сделаю какое-то движение.