Время действовать

Какая-то девица в кресле-каталке звонит нам по ночам...

— Девица в кресле-каталке? — задумчиво протянул Вильфред Сандберг. — У Густава Далля есть сестра, которая сидит в кресле-каталке.

Я застыл, будто меня приколотили гвоздями к тротуару.

— А по какой причине? Что с ней случилось?

Вильфред Сандберг обернулся ко мне. На его губах медленно проступала улыбка. За спиной у него остановилось такси.

— Свалилась вроде с лошади, — сказал он, ухмыляясь. Сел в машину и помахал нам, прощаясь, а в глазах его светился победный азарт.

16

Чего я ждал? Знамения с небес?

Время было дневное — когда в Швеции ничего не случается.

Время торговцев табаком, время парикмахеров, время распивания кофе. Время художественных галерей, и время костоправов и массажисток, и время налоговых консультантов. Время, когда нация почти замирает. Единственное время, когда в монопольке нет очередей.

Идти в гору по Пильгатан для Тарна было все равно что подниматься на вершину в Альпах. Он хрипел и шипел, ноги под ним дрожали.

— Полмиллиона сигарет, — сказал я.

— Что?

Курильщиков щадить нельзя.

— Чуть в горку — и сразу результаты, — сказал я.

Тарн бросил окурок. Он даже наступил на него.

— Самое время... — пробурчал он.

— ...действовать, — перебил я.

— Нет, — сказал он, переводя дух. — Поговорить с шефом. А потом пойти и рассказать все в полиции. Пора.

Я остановился на склоне.

— Пора — кому? Это мне пора?

Тарн кивнул.

Мы стояли на узкой улице, в затишке. Солнце тут припекало. Лоб Тарна был мокрый от пота.

— Пойти в полицию — а с чем? — спросил я.

— О'кей, но в газету нам бы надо было пойти. Мы же там работаем. Когда-то надо поговорить с руководством.

— Поговорить с руководством? — отозвался я. — В «Утренней газете»? Но, Тарн, ты все забыл! «Утренняя газета» существует не для того, чтобы улучшать эту общественную систему. «Утренняя газета» существует, чтобы ее развлекать. У «Утренней газеты» в этой системе свое место. «Утренняя газета» существует для тех, у кого власть.

Тарн помотал головой. Поискал в карманах сигареты. Потом хмыкнул:

— А что мы потеряем, если поедем в газету и поговорим об этом деле?

— Убийцу Юлле, — ответил я. — Его мы потеряем. И того, кто приказал ему убить. И того, кто заплатил за убийство. Их мы и потеряем.