Возле Тьмы. Чужой

Тварь, словно почувствовав, что ей сейчас ничто не угрожает, перескочила на крышу машины, потом на следующую, неотвратимо приближаясь. Моя рука нащупала плоскую увесистую металлическую коробку магазина, откинула резиновый стопор, потянула магазин из «поча». Тварь взвыла, словно от восторга, перескочила уже на асфальт, приблизившись к пикапу и оказавшись от него в нескольких шагах, гоня перед собой волну чудовищного, древнего голода, жажды убийства. Словно ледяные когти впились мне в сердце, стало тяжело дышать, на глаза начала накатывать черная муть, и в ней же растворились все звуки, кроме звона в голове и отчаянного стука собственного сердца.

Рука с полным магазином ударила по защелке снизу, выбросив пустой.

Мои глаза и глаза догонявшего чудовища встретились, и меня словно потащило куда-то во Тьму, в бездну, в вечный холод и страх.

Полный магазин встал на свое место, звонко щелкнув.

Патрон с лязгом вошел в ствол. Приклад уже уперт в плечо.

Тварь прыгнула, целясь в меня.

Первые выстрелы словно пробили это тягуче-замедленное состояние.

FAL забился в частой суетливой очереди — он был сам как взбесившееся животное, которое я с трудом удерживал в руках, не давая струе пуль уйти в сторону от близкой цели. Брызнуло черным, выбило черные же облака Тьмы из приблизившегося на расстояние вытянутой руки монстра, а затем по ушам ударил, как звук циркулярной пилы, вгрызающейся в металл, дикий, невозможный визг.

— А хрен тебе, — прошептал я, выбрасывая опустевший магазин из автомата и нашаривая новый.

 — Хрен догонишь. Копирайт батька Махно.

Тварь рухнула, а меня трясло так, что я даже нашарить подсумок не мог.

48

В Коди мы не поехали. Джо все же решил срезать дорогу, свернул пораньше на узенькую асфальтовую двухполоску, которая уже привела нас к маленькому озеру. Решили, что если в Грэйбулле такое безобразие творилось, то почему бы подобному не быть и в Коди?

Твари нас не преследовали. А если и преследовали, то давно безнадежно отстали, так что у нас была возможность помыться в холодной воде озера при свете фар.

Одежду же частично пришлось выбросить. Я остался в куртке на голое тело — свитер и майка под ним были пропитаны кровью, — а Джо, как оказалось, еще и джинсы уляпал, так что остался без них, а лишь в длинных трусах и ковбойских сапогах.

— Это не повод для шуток, — сказал он, перехватив мой взгляд. — И не то, что следует обсуждать в баре вечером.

— Да, я понял, — закивал я с полной готовностью, но он мне, похоже, не очень поверил.