Восточное наследство

События прошлого легко занимали свои места на полочках сознания, а вот вспомнить последние дни и свой путь в больницу — не мог. Дальше танца с красивой блондинкой расследование не двигалось. В больнице ночь тянулась тихо. Иногда возникали непривычные звуки. Вот зашумел тяжелый грузовой лифт, по коридору прокатился шелест колес каталки и приглушенные голоса врачей, где-то далеко звенел телефон. К телефону никто не подходил, и он, отзвонив, сник.

Несколько человек пробежали по коридору.

Опять шум лифта.

И снова тишина. Ерожин лежал с открытыми глазами и думал. Он знал, что сейчас вспомнит все. Но не получалось. В голове закрылась очень прозрачная легкая створка. Кажется, дунешь, и она отлетит. Ерожин снова почувствовал пульсацию в висках. «Не буду напрягать голову, а то снова отключусь».

Понемногу боль ушла. Ерожин затеял вспоминать девушек, с которыми встречался последнее время. Мягкое податливое тело Сони стало забываться. После Сони недели три он крутил с Ириной — секретаршей второго зама.

Ирина жила с мужем. Наукообразный муж не удовлетворял пылкую женщину. Хотя мужа Ира по-своему любила и о разводе не думала.

Ей нравился в Ерожине здоровый самец, нравилось, что он не ведет с ней разговоров о науке, от которых у нее болела голова и начиналась зевота. Ирочка стриглась под мальчика, ходила в брюках и носила очки. Отдавалась она бурно. Но после кульминации становилась холодна и безразлична. Деловито собиралась домой, думала о покупках по хозяйству и муже.

После ухода Иры в душе Ерожина оставалась пустота и скука. Но дня через три он, видя Иру на работе, замечал под блузкой маленькие острые груди, легкую пружинистую походку мальца и бесстыжие глаза под очками. Желание приходило вновь, и Ерожин вез Иру в Чертаново.

Разрыва в их романе не случилось, поскольку не было и самого романа. Они никогда не договаривались о новых встречах. По дороге говорили о пустяках, Ира иногда делилась министерскими сплетнями. А во время свиданий им было не до разговоров.

Ирина, ограниченная режимом семейного хозяйства, времени зря не теряла. Прямо в прихожей она раздевалась догола и скрывалась в душе. Ерожин, при своей военной выправке, с такой скоростью раздеться не умел, потому присоединялся к ней позже. Любовь начиналась прямо под душем, потом повторялась в постели. Провожать себя Ирина не разрешала, поскольку совмещала возвращение в семью с закупками хлеба, молока и фарша.