Восточное наследство

А уж на фотографиях различие черт проступало сразу.

Петр Григорьевич снова снял трубку и набрал код Подмосковья. К телефону подошла домработница Лида. В Москве сейчас было около десяти вечера и семейство Аксеновых гуляло в парке гольф-клуба. В доме пили чай гостившие родители Фони и Марфа Ильинична.

Ерожин попросил позвать генеральшу.

— Петя, это ты? Нашел убивца? — спросила Марфа Ильинична. В трубке ее голос звучал низким басом.

— Марфа Ильинична, мне нужна информация. Где родились ваши внучки? В Москве или в Германии? — спросил Ерожин.

— А ты откуда звонишь? — ответила вопросом Марфа Ильинична.

Ерожин назвал город и услышал что-то вроде смеха:

— Ты, голубчик, звонишь с их родины.

— Как, ведь Аксенов служил в Германии и дочек оттуда привез?

— Это было потом. Ваня до Германии служил в Средней Азии. Девочки там и родились.

Мы еще долго в роддом открытки посылали.

Поблагодарив генеральшу и положив трубку, Ерожин посмотрел на часы. Стрелки показывали половину первого ночи. Ерожин накинул пиджак, вышел из номера, но пришлось вернуться — забыл чемоданчик.

Свой кейс Петр Григорьевич всегда носил с собой, но сегодня слишком разволновался. Надо собраться, решил он и спустился по лестнице. В холле гостиницы он долго пытал швейцара, чтобы выяснить адрес роддома, затем сел в машину и покатил в указанном направлении.

В азиатском городке ночью жизнь не замирает. Ночная прохлада после дневной жары способствует аппетиту. Работают чайханы и уличные шалманы, где варят плов, жарят шашлыки, в миниатюрных домнах пекут похожую на большие пельмени самсу, где тесто с мясом кидают на раскаленный кирпич стенок.

Все это запивается зеленым чаем. Петр Григорьевич не рассчитывал в столь позднее время застать в родильном доме начальство. Но он знал, что дети рождаются в любое время суток, поэтому часть персонала работает и ночью.

В приемной дремал молодой парень-инвалид.

Рядом с креслом стояли его костыли. Перед ним в пиале остывал чай. Ерожину не хотелось будить безногого сторожа. Он открыл дверь и направился по коридору.

В больнице сохранились таблички, дублирующие названия на русском языке. Петр Григорьевич отыскал кабинет главврача и тихонько постучал.

В роддоме Ерожина ждала удача. Главный врач Садыкова несла ночное дежурство. Женщина, борясь со сном, проглядывала страницы диссертации, которую собиралась защищать в начале следующего месяца.

— Войдите, — сказала она по-узбекски и, оторвавшись от бумаг, увидела рослого поджарого мужчину. Садыкова сразу узнала его.