Восточное наследство

Ерожин поблагодарил Боброва и спросил Севу:

— Фоня Михеев имел при себе деньги, валюту?

— Фунтов сто, сто пятьдесят. Не больше, — ответил Сева. — Он снял тысячу триста с нашего лондонского счета. Тысяча ушла на гонорар юристу. Я говорил со Смитом, и тот получение гонорара подтвердил. Дорожные расходы, билет. Скорее всего, меньше сотни, — подытожил Кроткий.

Ерожин знал, что в костюме Фони криминалисты обнаружили бумажник с документами и семьдесят фунтов. Триста тысяч русских рублей остались в кармане брюк.

Все эти данные запечатлены в акте и с соображениями Кроткина совпадали.

Поезд медленно подходил к перрону. Бодрович с натянутой улыбкой представил поляка, затем, сообразив, что надо не улыбаться, а выражать скорбь, сменил выражение.

— Примите наши соболезнования. Для нас смерть господина Михеева очень тягостна."

"Ехали молча. Фонд Севы находился в Гнездниковском переулке. Сева под офис арендовал пятикомнатную квартиру в доме начала века.

Дом строился для состоятельных людей, и до революции квартиру занимал модный в те времена адвокат Криницкий. Красные превратили ее в коммуналку и заселили пролетариями. Пролетарии загадили жилье до такой степени, что бывший хозяин, явись он с того света, немедленно вернулся бы назад. После дорогого ремонта квартира снова обрела барские черты. Одна из комнат превратилась в кабинет Севы. Гостиная исполняла функции конференц-зала, а в остальных работали шесть сотрудников фонда — юрист и пять экономистов.

Сева уселся за свой стол. Бодрович и Стаховский устроились рядом. Ерожин занял диванчик на отшибе. Секретарь Рудик принес кофе.

Кроткин принципиально не держал смазливых девчонок, считая, что, во-первых, это отвлекает, во-вторых, мужчина не тратит время на косметику и зеркало и не страдает от критических дней…

Сева не прикоснулся к кофейной чашке:

— Я вас слушаю, господа.

Пан Стаховский, показав в улыбке белоснежный набор зубов, предложил начать Бодровичу.

— Господина Бодровича я привез в качестве помощника и секретаря. Ему и слово.

Бодрович долго и путано объяснял, что, согласно договору, подписанному Михеевым в Лондоне, господин Стаховский прибыл в Минск для работы над проектом. Польская фабрика пластмассового оборудования уже приступила к подготовке работ, и пан Стаховский имеет при себе чертежи.