Восхождение Примарха 2 (СИ)

— Поступало ли вам предложение работать на другого работодателя? — заученно спросил дядя Слава.

— Нет, — ответил Стас.

— Случалось ли с вами что-то странное в последние дни?

— Пожалуй, что да, — после длительного раздумья ответил Громобой.

Дядя Слава приподнял бровь, но при этом незаметно весь подтянулся, как истинный военный, готовый к активным действиям.

— Опишите, пожалуйста.

— Давайте вернёмся к этому позже, — попросил Стас. — Возможно, я смогу сформулировать.

— Хорошо, — согласился дядя Слава. — Мучали ли вас сильные головные боли?"

"— Да, — снова ответил Громобой.

— Воздействие было, — сказал за стеклом Василий Ильич Вяземский Игорю Всеволодовичу Державину. — Но уже несколько дней назад. Сейчас он чист.

— В свете последних событий, — продолжал говорить Громобой дяде Славе, — подозреваю, что меня может использовать вражеская сторона.

Дядя Слава откинулся на стуле, не зная, как реагировать. Но тут вышел Державин-старший.

— Всё в порядке, Стас, — сказал он безопаснику. — На тебя действительно было воздействие, но сейчас ты чист. Так что не беспокойся! Всё в порядке. Иди и выполняй свои обязанности!

— Спасибо за доверие, ваше сиятельство, — ответил Громобой и вышел.

— Отец, — дядя Слава с недоумением посмотрел на Державина-старшего.

— Знаю, — ответил Игорь Всеволодович. — Но нам нужна приманка, на которую мы поймаем тех, кто его использовал. И да, Стас — прекрасный работник, его использовали против его воли.

— Я понял, — сказал на это дядя Слава. — Остальных проверять?

— Разумеется.

* * *

Не успел я расстаться с принцессой, как события совсем сорвались с цепи.

— Ты телевизор не смотрел? Новости в сети не читал? — спросил он.

— Нет, — ответил я. — Немного не до того было.

— Виолетту Цыпочкину убили, — хмуро сообщил он. — Её тело нашли сегодня утром недалеко от норвежской границы.

— Печально, — вздохнув, ответил я. — Шикарный был человек.

— Это ещё не всё, — продолжил Олег. — В её смерти обвиняют ваш род. А тебя чуть ли не главным заказчиком выставляют.

— Что за бред? — удивился я.