Воровская правда

Я тебе откровенно, Варяг, скажу, что я устал от базара. На зоне должен быть только один хозяин! Мне не по нутру, когда братва в обход меня знается с тобой. Если так пойдет и дальше, то со мной перестанут считаться даже мужики. Не по нутру мне все это!.. Пускай братва нас рассудит, кто должен быть на зоне смотрящим.

— Вот метла метет! — усмехнулся Варяг. — Ты забыл еще добавить, что я все-таки смотрящий по России, можно сказать, посланец большого сходняка. Так что от моего личного решения зависит, быть ли тебе смотрящим вообще.

Орех невольно поежился. От взгляда Варяга веяло холодом, будто из распахнутого склепа. Такое же ледяное чувство опасности он испытал недавно в бане, когда Владислав напомнил ему об общаковских деньгах. Взгляд Варяга стал жестким, и у Ореха внутри все похолодело. Создавалось впечатление, что Варяг чего-то знал или, во всяком случае, о чем-то догадывался.

Орешин неплохо изучил породу таких людей: они способны расставаться вполне дружелюбно, чтобы потом без всякой спешки приодеть противника в деревянный бушлат.

Такие, как Варяг, способны принести на его могилу букет алых роз. В его глазах можно будет рассмотреть даже грустинку, но все это будет не больше, чем притворная скорбь могильщика. Варяг представлял собой хорошо отлаженную машину, которая без сбоев работает на воровскую идею.

— Ты весомый блатарь, Варяг, — смягчил тон Орех. — Я уважаю твой статус смотрящего. В Австрии, вместе со многими, я голосовал за тебя как за смотрящего по России.

Но нельзя же подменять понятия. Даже царь не правил в отдельности каждой деревней. Для этого у него имелись деревенские старосты. А ты собираешься влезать во все дела сразу. И потом, я хочу тебе заметить, что ты не только теснишь меня, но и расшатываешь мой авторитет. А вор обязан постоять за себя, невзирая на любые чины! Как я после всего этого буду толковать с братвой? Они меня просто уважать перестанут!

— Вон как ты все обштопал! Я смотрю, тебе очень нравится жить в сучьей зоне и быть при ней смотрящим! — угрюмо подал голос Грош.

 — Суки всегда обирали блатных и мужиков. Может, тебе от этого перепадает? Что скажешь, Орех?

Прозвучало серьезное обвинение, которое, конечно, не должно было оставаться незамеченным. После таких слов воров обычно ждало толковище, на котором виноватого спокойно и без лишней суеты определяли в жмурики.

— Ты чего керосин льешь?! — злобно огрызнулся Орех.