Воронцов. Перезагрузка. Книга 5

Но одновременно понимал — самое сложное только начинается. Операция была лишь первым шагом, а впереди долгие дни борьбы за жизнь парня.

Ричард аккуратно вытер инструменты и сложил их обратно в сумку. Руки его все еще слегка дрожали от напряжения, а на лбу блестели капли пота. Я видел, как он старается сохранить профессиональное спокойствие, но глаза его выдавали усталость человека, который только что провел сражение со смертью.

— Ричард, — тихо позвал я его, когда мы отошли в дальний угол горницы, подальше от лежащего без сознания больного.

Англичанин медленно покачал головой, и в его взгляде читалось то, что я боялся услышать:

— Егор Андреевич, операцию мы сделали, насколько это было возможно в наших условиях. Я вообще такое впервые делал. Вот так, чтоб на живом человеке. Кости я сопоставил правильно, легкое зашил, дренаж поставил. Но теперь все зависит от того, как его организм будет бороться с заразой. А вот с этим… — он безнадежно развел руками, — с этим мы мало что можем сделать.

Я кивнул, понимая всю серьезность ситуации. В моем времени после такой операции пациента завалили бы антибиотиками, поставили капельницы, обеспечили стерильные условия. Здесь же у нас были только народные средства и отчаянная надежда на крепкий организм молодого парня.

— Слушай меня внимательно, Иван Филиппович, — обратился я к хозяину дома, который все это время не отходил от племянника. Лицо его было серым от пережитого страха и усталости, но глаза горели решимостью сделать все, что потребуется.

— Слушаю, Егор Андреевич, — хрипло ответил он. — Все выполню, как скажете.

Я подошел к столу, взял кусок бумаги и хотел было начать записывать, но вовремя спохватился. Передал лист Ивану, сказав, чтоб тот всё записал что буду говорить. Тот писал медленно, четко понимая, что от точности выполнения этих указаний будет зависеть жизнь Петьки.

— Первое и самое главное, — начал я, — каждые четыре часа, днем и ночью, нужно промывать рану и дренаж спиртом.

Иван Филиппович кивнул, но я видел испуг в его глазах.

— Будет очень больно, — предупредил я. — Петька будет кричать, рваться, проклинать все на свете. Но ты должен это делать. Заражение крови — это верная смерть в мучениях. Лучше причинить боль сейчас, чем потерять его совсем.