Воронка второго шанса

Он бы ее убил. Ты на эти руки посмотри, как ствол дерева. На него безоружного не выйдешь — страшно, а если бы у него меч был? Яра бы не стала рисковать.

— Люди бают, — пожала плечами Лина и не стала спорить. Кто ж его знает, как оно тогда было.

Меж тем красавец-князь легко соскочил с коня и, отдав поводья служке, подошел к крыльцу. Слегка склонил голову, украшенную тонким обручем. Вся толпа в ответ поклонилась куда как ниже. Только после этого он поднялся по ступеням и склонил голову перед матерью.

В ответ получил царственный поцелуй в лоб и сдержанные материнские объятия. На людях строга была княгиня Дивляна, как оно и полагается. Хотя глаза на высокомерном лице смотрели радостно. Поприветствовав матушку, князь поочередно расцеловал сестер. Младшая, несмотря на запреты матери, крепко обняла Велеслава, прощебетав что-то. Было заметно, как сильно любит Смирена брата. Тот что-то ответил, слегка дернув за светлую богато украшенную косу.

После, князь развернулся к стоящей с его матерью Яре.

Что сказал он — слышно не было, но рассмеялась она и объятья раскрыла, словно одна из членов семьи княжьей. Раз такое право имеет, и князь не серчает на самоуправство.

— Княже, может дозволишь уже и мне жену обнять? — раздалось громовое от воеводы. Улыбнулся князь и отошел к другим встречающим.

— Иди ко мне, нетерпеливый. С прибытием, родной!

— Душа моя! — стиснул в медвежьих объятьях и расцеловал коротко, но крепко, — соскучился, страсть как.

И столько любви в глазах у воеводы и его жены было, что подглядывающие с балкона девчонки невольно закусили губы.

Это ж какое счастье, когда тебя так любят. Да еще и не стыдятся прилюдно о сем говорить.

— Какие счастливые, — пробормотала Лера, глядя на то, как бережно и надежно воевода поднял сына на руки.

— Весь Миргород завидует, что им Лада такую любовь послала. Что не оскудевает годами. Не каждому такое счастье выпадет.

— Смотришь на них и веришь: не врут книги — бывает такое в жизни.

Хоть знать будем, — ухмыльнулась огневка. А у самой за грудиной кольнуло. И не зависть совсем, а сожаление. Что в их паре только один такими глазами смотреть будет. Да только поняла голову глупая надежда, что и тягу к одиночеству перебороть можно. У одного несносного, с серыми глазами.

Наобнимавшись с женой, Беригор протянул руку стоящему рядом невозмутимому Драгомиру. Тот руку пожал, но потом, под громовой смех воеводы, очутился в его объятьях.