Волчья песнь

Она спит и ничего не слышит. Твоя мама в безопасности.

Я надел рубашку и шорты-карго, пока Гордо ждал меня у двери моей спальни. Затем последовал за ним по коридору к лестнице. Дверь маминой комнаты была приоткрыта, и я увидел, что она и правда спит. Гордо потянул меня за руку.

Он дождался, пока мы выйдем на улицу прежде чем заговорить. Ночь была теплой. Все звуки казались слишком громкими.

— Существуют вещи, — начал он, я слышал его сквозь пелену сна и не мог разобрать слов. — Вещи, которые ты увидишь сегодня. Вещи, которые тебе не приходилось видеть прежде.

— Гордо, что происходит?

Его голос дрогнул, когда он продолжил:

— Я не хотел, чтобы ты узнал все так. Думал, у нас будет больше времени. Если бы ты вообще когда-нибудь узнал об этом.

— Узнал о чем?!

Из глубины леса раздался вой, пробирая меня до мозга костей. Это была песня, которую я слышал ранее, но она была печальной.

— Твою мать, — пробормотал Гордо. — Нам следует поторопиться.

В доме в конце переулка было темно.

Над головой сияла полная белая луна.

И звезды. Миллиарды звезд. Так много. Никогда в жизни я не чувствовал себя таким маленьким.

Быстрым шагом мы вошли в лес.

Я вполуха слушал Гордо, пытаясь не споткнуться о корни деревьев и пни. Он бормотал слова, звуки и слоги, которые затихали, прежде чем им удавалось объединиться в нечто большее. Гордо нервничал, был напуган, и это сказывалось на его речи.

А затем вдруг тьма рассеялась. Стало светлее, чем при свете луны.

— Вроде как. Ты увидишь. Вещи.

— Гордо? — перебил я.

— Что?

— Твои татуировки сияют."

"Они светились. Этот ворон. Эти линии. Все эти спирали и узоры. Они мерцали и двигались, словно живые, вверх и вниз по обеим его рукам.

— Да. И это одна из таких вещей.

— Ладно, — вымолвил я.

— Я — ведьмак, — признался Гордо.

— Ты волшебник, Гарри, — ляпнул я, потому что был уверен, все происходящее — просто сон.

Гордо рассмеялся, но прозвучало так, будто он подавился.

Я отвлекся и зацепился голенью за что-то твердое. Вспышка боли показалась яркой и острой, туман в сознании слегка рассеялся. Только тогда я понял, что до этого никогда прежде не испытывал боли во сне и что читал где-то, что такое в принципе невозможно.

— Пиздец, — сказал я. — Ты что?

— Ведьмак.

— И как давно?

— Всю мою жизнь.

— Что?

Ночную тишину пронзил еще один вой.