Волчья песнь

Голос Джо срывался на рыданиях, и сердце екнуло в груди.

Марк и Келли стояли в дверях. Оба посмотрели на меня широко раскрытыми уставшими глазами. Я проигнорировал их, потому что мне нужно было добраться до Джо. Я глянул на него и…

Он лежал в постели. Томас и Элизабет рядом, свернувшись калачиком по обе стороны от него. Джо уткнулся лицом в шею матери и его всего жутко трясло, а руки крепко сжались в момент, когда он снова закричал.

— О, Джо, — выдохнул я.

Не раздумывая, потянулся между ними и поднял его на руки.

На мгновение Джо напрягся в моих руках, а затем схватился за меня так, словно от этого зависела его жизнь, обвил ногами мою талию, притянул руками за затылок.

Томас и Элизабет встали с кровати. Коснулись моей руки, а Томас прошептал, что они сообщат маме, где я. И ушли, закрыв за собой дверь.

С Джо на руках я сел на пол у кровати, откинувшись спиной на матрас и прижал его к своей груди.

— У меня был плохой сон, — наконец сказал он.

— Я знаю, — ответил я.

— Всегда одно и то же. В большинстве случаев. Он приходит и забирает меня, а после этого делает… разные вещи.

Хотелось закричать от ужаса, но я сдержался и произнес лишь:

— Я здесь.

— Иногда он забирает маму. Или папу, — продолжал Джо.

Я запустил руку в его волосы.

— В этот раз он забрал тебя, и если он может отыскать тебя в моих снах, то сможет найти и в реальной жизни.

— Я буду защищать тебя, — пообещал я, и еще никогда в моих словах не было большей уверенности.

Джо уснул на восходе.

А мне еще долго не спалось.

* * *

При каждом следующем кошмаре Джо просил (умолял, кричал) привести меня, и я всегда приходил.

Он дрожал и всхлипывал, с обезумевшими глазами от того, что ему приносили дурные сны. Но потом мои руки оказывались на его спине, рисуя успокаивающие круги, и Джо затихал, пока не оставалось ничего, кроме прерывистого дыхания и влаги на лице.

* * *

Тремя неделями позже я узнал их секрет.

ГЛАВА 8

ЛУНА

— Окс.

— Уйди.

— Окс, просыпайся, мать твою!

Я открыл глаза. За окном все еще была ночь, единственный свет исходил от полной луны высоко в небе.

В комнате находился еще кто-то, и он тряс меня.

— Какого хрена? — пробормотал я.

— Одевайся.

— Гордо? Что за чертовщина…

Он отступил, сузив глаза.

— Ты должен пойти со мной.

У меня сердце в пятки ушло.

— Мама…

— Она в порядке, Окс.