Волчья песнь

— Джо — Альфа стаи Беннет, — ответил я, потому что был всего лишь временной заменой. Пусть и успел уже немного смириться с подобным обстоятельством, но все равно еще не окончательно. И я очень надеялся, что справлюсь с этим очень, очень скоро.

— Джо здесь нет.

— Будет, — и мне стало интересно, услышал ли этот угрюмый человек предательский стук моего сердца.

— Как тебе это удалось? — спросил он. — Она захочет узнать. Не потому, что ты сделал что-то не так, и не потому, что она хочет что-нибудь у тебя отнять.

— Тогда зачем это ей вообще? — прищурился я.

— Потому что ты это сделал, — пожал он плечами. — И я не виню тебя. Как и она. Этой стае довелось пройти через… многое. И это еще мягко сказано. Вы не так уж легко раздаете доверие.

«Вы» подразумевало стаю. Он говорил со мной так, словно мы являлись ею лишь из уважения.

— Есть не так уж много людей, которым можно доверять.

— Альфа Хьюз…

— Человек, которого я никогда в жизни не видел, — резко перебил я. — Так что не следует ждать, что я стану доверять ей.

— Это не помешало ей заинтересоваться тобой.

— И начать следить.

— Робби, — сказал он.

— Робби, — согласился я.

— Поверишь, если я скажу, что его новости становились чем дальше, тем расплывчатее?

С легкостью, потому что так оно и было. Я медленно кивнул, гадая, придется ли мне сражаться с этим угрюмым человеком за одного из членов моей стаи. Потому что Робби не принадлежал ему. Он не принадлежал Альфе Хьюз. Он принадлежал мне. Его место было здесь. Вместе со стаей.

— Она все понимает.

— В самом деле?

— Возможно, даже больше, чем ты думаешь. Не могу сказать, что тебе не ведомы наши инстинкты, потому что не знаю толком, что ты из себя представляешь. Но волк понимает, когда находит свое место. Когда находит дом. Появляется особая тяга. В сознании и в груди. Ощущение начинается с малого. Но постепенно оно растет, если позволяют. И ты ему позволил.

— Вы не можете забрать его обратно, — резко сказал я. — Я не дам.

Его взгляд на миг задержался на мне.

— Я бы не стал от него требовать подобного, — произнес он.

— Теперь он мой, — и что-то первобытное во мне испытало огромную радость от этой мысли.

— Мы знаем. Далеко не лучший вариант, но…

— Лучше, чем Осмонд.

Угрюмый мужчина вздрогнул.

— Справедливо.

— Справедливо? Думаю, это было бы преуменьшением.

— Осмонд оказался… непредсказуемым.

— Осмонд был ошибкой. Уверен, даже Томас понимал это. До того, как все случилось.

— Никто не смог этого предвидеть.