Волчья песнь

Это не должно происходить! Это должен быть он! Он ведь вернется, хорошо? Он обязательно вернется и вам нужно лишь…

Раздался характерный звук — скрип и треск костей и мышц — когда один из волков принял человеческий облик.

Но глаза ее остались прежними.

— Окс, — промолвила Элизабет.

— Так… вот в чем дело, — еле слышно произнесла Джесси. — Миссис Беннет абсолютно голая и… вот в чем, оказывается, все дело.

Мы проигнорировали ее.

Я ждал, пока Элизабет заговорит снова, потому что мне больше нечего было сказать.

Долго ждать не пришлось.

— Иногда, — начала она, — дело не в умении обращаться в волка. Некоторые из нас уже рождены с волком в сердце. Цвет глаз не имеет значения. То, что ты человек, не имеет значения. Важно то, что ты занял свое место, то самое, которое тебе суждено было занять.

— Я этого не просил, — отчаянно попытался возразить я.

— Я знаю, — тихо ответила она. — Но ты именно тот, кто нам нужен.

— Мой отец…

— Твой отец, — взгляд Элизабет стал жестким, — не понимал твоей ценности. Как и ценности твоей матери.

— И вы знали? Уже тогда? Знал ли об этом Томас? Так вот почему вы все это делали? Поэтому Джо… — отдал мне своего волка? Но я не мог больше вымолвить ни слова. Потому что сама мысль о том, что Джо был вынужден сделать что-то, чего он даже не хотел, что у него просто не оставалось выбора, заставила меня похолодеть.

Но Элизабет и так все поняла. В этом она была хороша.

— Нет, — тихо ответила она. — Мы знали, что ты замечательный молодой человек. Добрый и заботливый, Окс. Мы знали это с самого начала. Как и то, что ты станешь прекрасным дополнением к нашей стае. Но остальное? Все это? Окс, мы никогда не думали, что подобное случится. Можно сколько угодно планировать свою жизнь, но у нее всегда имеются свои собственные планы. Если бы Томас не умер, если бы твоя мать не умерла, если бы Ричард Коллинз не сбежал и не сосредоточился на нашей семье.

Марк откинул голову, обнажив горло.

Робби сделал то же самое, нервно постукивая хвостом.

Элизабет склонила голову набок, и в свете звезд ее длинная шея казалась матовой.

А потом она произнесла его.