Воевода

– Это был самый родовитый дворянин в округе, и он не отказал нам в милости.

– Почему мы должны верить вам? – поинтересовался статс-секретарь.

– Если Его Величество не доверяет нашим словам, то зачем нас пригласили сюда? Чтобы унизить перед лицом других дворян? – очень холодно спросил Анри и положил руку на рапиру, в упор взглянув на статс-секретаря. Его он мог зарезать на дуэли и прыгая на одной ноге.

Вслед за этим мужчиной руку на свои рапиры положили и остальные дворяне, присутствующие в зале. Сначала спутники Анри, а потом и прочие.

– Что хотел Герберштейн в этой дикой стране? – примирительно подняв руку, спросил Руа.

– Он хотел предотвратить реформацию и принятие Русью протестантизма.

– Оу! – неподдельно удивился Генрих II.

– И у него удалось. Поместный церковный собор ограничился простым ужесточением монастырских уставов и частичной конфискацией церковных земель. Оставив монастырям только те земли, которые монахи могут обрабатывать сами. А также закрыв запустевшие.

– Они хотели принять ересь кальвинизма? – спросил один из дворян, присутствующих в зале."

"– Да. И Сигизмунд сумел предотвратить это. А потом свидетельствовал в том, что османы не держат свое слово.

– А ты его держишь? – поинтересовался статс-секретарь. – Османы жалуются, что ты поддался этому воину в поединке. Никогда не поверю, что какой-то дикарь в состоянии справится с грозой Парижа.

– Тогда я предлагаю тебе поехать в те земли и вызвать его на поединок. Предварительно написал завещание.

– Нанял? – удивился Генрих II.

– Он рекомендовал меня Руа де Рюси придворным наставником рапиры. Назвав одним из лучших мастеров клинка. Но я отказался, дабы не компрометировать своего доброго имени.

– Неужели он настолько хорош? – задумчиво спросил Руа де Франс.

– Ваше Величество, это лучший мастер меча, из тех, которых я встречал или хотя бы о которых слышал.

– Самородок! – воскликнул коннетабль Франции Анн де Монморанси.

– Так и есть, – согласился с ним Анри. – Но есть одна вещь, которая меня едва с ума не свела. Андрэ владеет нашим языком, хотя и не свободно.