Воевода

Людей не хватало.

Просто не хватало.

Ведь заказ на изготовление двуколок для сотенного обоза, колес, щитов, пик, заготовок для стрел и так далее никто с Игната не снимал.

– Не могу.

– Можешь.

– Мои люди и так не продыхая трудятся. От рассвета до заката. Света белого не видят.

– Но им ведь за это исправно платят. И кормят. И обогревают.

– Все так, госпожа. Но когда им делать новые вещи, если они и те, что господин заказал не успевают сделать? Я к тем дурням и присматривался потому. У меня просто некому работать.

– Хорошо, – чуть помедлив, ответила Марфа, – давай сделаем так. Ты сегодня все пересчитай и хорошенько подумай. А завтра приходи снова. И я укажу, что именно можно покамест не делать.

– А господин мне за это голову не оторвет?

– Не оторвет. Ибо дела с ульем и станками действительно очень важны. Да и мое сие распоряжение будет. Так что с тебя никакого спроса.

– Ну разве что так…

Игнат ушел. Илья пришел. И снова трудный разговор. А потом еще один человек, и еще, и еще.

Поэтому, завершив тяжелую цепочку бесед, Марфа засела за ответное письмо супругу. В котором доносила ему важнейшие сведения о том, что он «охренел в корень», «потерял связь с реальностью» и то, что для любых работ требуются люди, их выполняющие. И было бы очень неплохо, если бы он такой из себя умный, вместе с грандиозными планами, присылал вместе со своими указаниями еще и тех, кто трудится станет над их исполнением.

Без мата и явного хамства, но очень едкое и язвительное письмо получилось.

Дописала.

И отправила незамедлительно с людьми мужа, которые по ее просьбе дожидались ответа. Впрочем, без сильной надежды на успех. Она прекрасно понимала демографическую обстановку в Туле и ситуацию на рынке труда."

"Людей в Туле и так-то было небогато, а после 1552 года их вообще стало шаром покати.

– Ну что ты переживаешь? – успокаивала ее жена кузнеца. – Супруг твой не дурак. За что ему тебя ругать?

– Государь с него спросит, ежели не справится.