Во власти Дьявола

Больно и обидно. Но лишиться Демьяна, хоть на минуту, хоть на секунду представить, что его нет — все равно, что лишиться жизни. Сейчас, после всего сказанного, после слов брата, Дарина как никогда понимала, что точно также, как и он, она будет загибаться от боли, но приползет к нему.

— Хватит, пап.

— Дарина, — предупреждающе. — Я все сказал, собирайся, мы уезжаем.

— Нет.

— Что?

— Я никуда не поеду, я останусь здесь.

— Даря!

— Я сказала нет, папа.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь, девочка. Какую глупость совершаешь? У тебя все это еще будет, но ваши отношения я не приму, и никто в семье не примет.

— И что, поставишь меня перед выбором?

— пожалуй, слишком дерзко отозвалась Дарина.

Отец молчал, буравя молодых людей взглядом.

— Я выберу его, — продолжила Дарина, так и не дождавшись от отца ответа, — не ставь меня перед выбором, пап, потому что я выберу его, слышишь, я всему предпочту его.

Дарина понимала, что сейчас, возможно, окончательно сожгла мосты, отец не простит и не поймет, а она не отступится и не прогнется.

— Я выберу его, — повторила Дарина и прежде, чем мужчины хоть как-то бы успели отреагировать, сорвалась с места и рванула в сторону лестницы, задыхаясь от нехватки воздуха и глотая льющиеся из глаз слезы. Она бежала, не разбирая дороги, просто интуитивно чувствуя, куда нужно двигаться, и оказавшись в спальне, бросилась на кровать, окончательно дав волю слезам.

Казалось, она рыдала целую вечность прежде, чем раздался осторожный стук в дверь, а следом в комнату вошел отец.

20. Отцы и дети

— Если ты пришел продолжать этот бессмысленный разговор, лучше уходи, — шмыгнув носом, Дарина поднялась и присела на край кровати, по-детски вытирая нос тыльной стороной руки.

Даря понимала, очень хорошо понимала, что сейчас, возможно, окончательно испортит отношения с отцом, что потеряет его, ведь он ясно дал понять, что ни за что не примет их с Демьяном отношения. В его глазах чувства молодых людей выглядели чем-то мерзким, неправильным.

И с одной стороны Дарина могла его понять, а с другой — сердце рвалось на части, потому что маленькая девочка, живущая внутри Дарины, девочка, бесконечно обожающая отца, с каждой секундой все больше наращивала обиду, не получив такого нужного ей понимания со стороны родителя.

Ведь кто, как не любимый папа должен был понять, должен был поддержать?

Если даже он не понял, если не принял самый близкий человек, то и остальные не поймут.