Вне зоны доступа

Репортаж Данила вышел и вызвал в обществе не абы какой резонанс. Реакция правоохранительных органов последовала незамедлительно. Не знаю, удастся ли следствию присовокупить к выдвинутым этим нелюдям обвинениям еще и организацию покушения на жизнь отца и Пашки, но Соловьев обещал тому поспособствовать. И я ему верила.

А он… глупый, думал, что я на него обижаюсь. Ведь изначально целью бандитов был вовсе не мой отец. И уж тем более не Пашка. Эти мрази охотились за Данилом, каким-то образом прознав о теме его расследования.

Дверь в палату открылась. В образовавшемся проеме появилась сначала голова Соловьева, а уж потом он сам. В руках Данил сжимал небольшой букетик полевых цветов.

— Ну, привет, болящая… Ну, и напугала же ты нас!

— Прости. Я не специально. По-моему, последний раз я болела в первом классе. И вот…

— Баба Капа сказала, что это нормально. Ты отдала слишком много энергии, спасая Пашку.

Моя челюсть плавно отъехала вниз.

— Что? Почему ты на меня так смотришь? — улыбнулся Соловьев.

Я сощурилась:

— Скажи, что ты шутишь? Нет, ну, серьезно, ты же не можешь верить во всю эту чушь?

Посмеиваясь, Данил устроился на моей кровати. Перевернулся на бок, глядя мне прямо в глаза.

— И дождь закончился, — наконец выдал он. Я взвыла, вскочила на постели с непонятно откуда взявшейся прытью и принялась его щекотать. — Перестань, — хохотал Соловьев.

— Только если ты скажешь, что шутишь.

— Какие уж тут шутки? Ты же нас всех спасла…

Осознав, что щекоткой ничего не добьюсь, я слезла с Соловьева и сунула голову под подушку.

— Спасла лес, потому что неизвестно, сколько бы его выгорело, если бы хоть одна попытка поджога оказалась успешной. Спасла доказательства преступной вырубки. Спасла Пашку и отца…

— А отца-то почему? — заинтересовалась я.

— Да потому, что он бы никогда себе не простил смерти сына. И их с матерью брак спасла.

— Что, правда?"

"Я высунула голову из своего укрытия и потрясенно уставилась на Данила.

— Что спасла? — снова улыбнулся он, но, видя мое нетерпение, посерьёзнел. — Ну, зачем бы я тебе врал? Вместе они. Пашка уже, небось, и не рад, что его в семью приняли. Твоя мать ведь как наседка. Трясется над ним. Паша то, Паша сё… Он смущается страшно. Ну, что мы все о них, да о них. Лучше скажи, как ты?

— Нормально. Температуры больше не было. Только слабость. Глядишь, выпишут сегодня.