Властелин Огненных Земель

Одним быстрым движением он выпрямился, прицелился и нажал на спуск. «Твак!» — хлопнула тетива.

— Попал? — спросил Леофрик, не сводивший взгляда с реки в поисках отмелей, однако его вопрос потонул в торжествующих воплях верода и перепуганных криках толпы на берегу.

— Прямо между глаз. Разве не это я обещал? Трогай, рулевой. — На берегу могли прятаться лучники, а одного мертвого короля было вполне достаточно.

Леофрик отозвался криком и ударами колотушки по борту. Семьдесят два весла вспенили воду, и «Краку» устремился вперед.

Радгар обвис на борту, испытывая неожиданную слабость. Все позади! Наконец-то с этим покончено. Отец отомщен.

Еще как отомщен! На берегу творилось что-то невообразимое. Над рекой разносились крики. Самым уязвимым местом системы Клинков было то, что эти бедолаги сходили с ума, когда их подопечный умирал, особенно насильственной смертью. Зеваки и всадники разбегались во все стороны — даже бросались в воду, возможно, это были обезумевшие Клинки, пытающиеся догнать ладью.

Прощай, толстяк! Только представить себе, этот напыщенный дурак надеялся ценой дочери откупиться от кровной мести! Теперь королем Шивиаля становился болезненный трехлетний мальчуган. Шивиальцы будут визжать о предательстве, но через месяц или два угомонятся. Благодаря блокаде Овода у них просто не оставалось другого выхода.

Овод будет разорен. Радгару не хотелось бы сейчас встречаться с Оводом.

— Это не улучшит твоей репутации, — мрачно заметил Леофрик. Теперь команда сама задавала себе ритм пением, и он смог заняться поркой монарха.

— Какой еще репутации? — Радгар облокотился на борт и смотрел на удаляющийся плоский берег, но котором появился в поле зрения дворец, на дождь… — Шивиальцы годами изображали меня чудовищем. Стоит ли им обижаться, если я начал вести себя соответственно? — Только тут он заметил, что до сих пор держит арбалет в руках, и швырнул его за борт.

— Scytel! — буркнул Леофрик. — Ты только что совершил серьезную ошибку.

— Заткнись, старик!

Отец отмщен, и все остальное не важно.

Теперь он может заняться собственной жизнью.