Властелин Огненных Земель

Было уже слишком поздно срывать мирный договор, но он был амбициозен и понимал, что витаны никогда не поддержат его против папы. У меня нет ни малейшего представления, как он миновал часовых.

— Никто чужой не проходил мимо отца!

— Тогда что скажешь насчет Вульфвера? Его подхалимы всегда поклялись бы, что он не выходил из зала. Кстати, уж не вернулись ли и они тоже — Хенгест и Фрекфул?

— Не видел ни того, ни другого уже много лет. — Эйлвин деловито почесал в затылке. — Но и никаких скандалов с обвинениями не помню.

— Не сомневаюсь, что Сюневульф. Но Вульфвер замечательный подозреваемый, ведь он ненавидел меня и знал, в какой комнате я сплю. Мы наверняка сделались бы соперниками, когда я вырос бы — так зачем позволять мне вырасти? Он становился танистом, поэтому от смерти отца тоже выигрывал.

— Можно узнать, проходил ли Вульфвер в дом. Кто следующий?

— Славный король Сюневульф. Он провожал нас с мамой домой, так что нам известно: он находился в доме. Он выиграл на этом более остальных — он стал королем.

— Он еще… — начал Эйлвин и осекся.

— Что еще?

— Потом. Кто четвертый?

— Славный король Амброз.

— Надеюсь, не лично? — скептически спросил Эйлвин.

— Не лично, — согласился Радгар.

Тут вернулась служанка с тремя пенящимися кружками. Фейн поднял ту, что подвинул ему Овод, и осушил ее одним невероятно долгим глотком; горло его ритмично пульсировало, как кузнечный мех. Остальным оставалось только восторженно наблюдать за этим. Когда он покончил с этим делом и вернул пустую кружку девице, он почти не задыхался.

— Тогда как? — спросил Эйлвин. — Амброз?

— Он послал с посольством Клинка, хотя, подозреваю, обещал этого не делать, — и Клинка, очень близкого ему. Тот называл себя Гесте. У Клинков был свой счет к моему отцу.

— Нет. — Лицо Эйлвина снова выражало откровенную угрозу. — Так как, ты говоришь, мог попасть внутрь шивиалец?

— У него могли быть свои способы.

— Ну, например?

Радгар покосился на Овода, словно ожидая, что тот скажет что-нибудь, но тот терялся в догадках точно так же, как Эйлвин.

— Невидимость.

— Вздор, — фыркнул Эйлвин и отхлебнул из кружки.

— Пожалуй, я согласен, — заметил Овод."

"— Возможно.