Вкус крови

Я как человека просил его: если появится, скажи ему, что я его ищу.

– У него были другие планы…

Гринько хотел что-то сказать, но Самарин прервал его, обратившись к Коржавиной:

– И что произошло потом? Почему Вы, Альбина Леонидовна, решили спалить дом?

– Да просто зло взяло на всю эту жизнь. – Альбина кусала губы. – Как Митя ушел, он, – она кивнула в сторону Гринько, – вообще перестал со мной разговаривать, вот я и подумала…

– Пусть лучше его не будет вообще, – усмехнулся Самарин.

– Да нет, я не думала, что убью, вообще ничего не думала… Просто злость была какая-то…

Самарин задумался.

Что ж, для Мити по крайней мере теперь все кончилось.

– Вот, подпишите ваши показания. Гринько и Коржавина ушли. Дмитрий перечитал протокол: «Проживал у меня с марта по сентябрь 1997 года…»

На прощание, когда Альбина была уже в коридоре, Гринько спросил его:

– А этому, из детской комнаты, что будет? Самарину было нечего ответить.

Потому что дела на своих сотрудников милиция заводит неохотно, даже когда всем и каждому ясно, что он преступник. А если это племянник начальника отделения, да преступление еще надо доказать… Что ему будет?

– Не знаю, – ответил он вслух, а про себя: «Ничего».

– Значит, сухим из воды, – сказал Гринько и вышел.

Проезд до Ладожского вокзала занял, как всегда, чуть меньше получаса.

Дмитрий поднялся к Тане.

– Иван Егорович у себя?

– Нет его.

– Тогда ладно.

– Ваш подарок… – Таня сделала таинственное лицо, показала глазами на рубиновую каплю и сказала тихо-тихо:

– Пользуется успехом. Мне уже сделали массу комплиментов. Я не говорю о молодых, вроде Анатолия Григорьевича и нашего медэксперта, но даже Чекасов и Селезнев! А уж Славик Полищук, знаете его! Он подошел и говорит…

– Ну что ж, я рад, – сказал Самарин и поспешил уйти.

"Агния подошла к окну. Сквозь переплеты окна она видела осенний сад. Днем прошел дождь, и редкие листья, пожелтевшие и пожухшие, блестели, отражая неяркий свет холодного ноябрьского солнца. «Красота какая…» – подумала Агния.

Ей всегда казалось, что поздней осенью природа может лишь навевать тоску.

Но нет, сейчас она искренне любовалась погружающимся в спячку садом.