Вкус крови

Раньше ей никогда не приходило в голову поехать на дачу в ноябре или, наоборот, в марте. Разве что зимой покататься на лыжах… Да и было это в последний раз лет десять назад.

Она накинула на плечи пальто и вышла на крыльцо. Пахло прелой травой и грибами. Агния втянула носом свежий воздух.

Она давно мечтала об отдыхе. Но что такое отдых в ноябре? Канары? Мальта?

Сейчас она с ужасом думала о жаре и толпах потных туристов.

«Обязательно буду приезжать сюда осенью, – решила она, – хотя бы на несколько дней».

Но сейчас она была здесь не для того, чтобы отдыхать.

Агния вздохнула и вернулась в дом. Пациент заснул, и теперь она прислушивалась к его ровному дыханию.

Она стояла и смотрела, как он спит.

Сколько вынес этот человек. Просто невозможно себе представить.

Вспомнилось выражение «сильный духом». Да, и это совсем не то же самое, что смелый или просто сильный физически.

Сегодня утром Глебу стало немного лучше, и они разговорились. Он поразил Агнессу. Нет, она видела и интеллектуалов, и представителей богемы, и музыкантов… Но многие ли из них смогли бы мужественно вынести то, что вынес Глеб.

Литературовед, специалист по творчеству Никоса Казанзакиса?

– Внимание, с пятой платформы отправляется пригородный поезд Санкт-Петербург – Лебяжье. Будьте осторожны.

Микрофон в вагоне прохрипел нечто загадочное, пассажиры расселись, поезд тронулся.

За окном поплыл перрон, и по вагонам электрички один за другим пошел мелкий торговец.

– Набор иголок из девяти штук, в том числе полезная цыганская игла! Всего пять тысяч! Анатолий Чубайс получает гонорар девяносто тысяч долларов!

Мороженое, кола, пиво, сигареты! В Таджикистане взяты в заложники французские журналисты.

Расширение НАТО на восток! Памперсы! Кожа вашего ребенка должна быть сухой!

– И почем? – спросила у последней из коробейниц пассажирка у прохода.

– Двадцать тысяч обычные, двадцать пять «супер-плюс».

– Пачку простых.

Торговка памперсами толкнула дверь тамбура, а с другой стороны, уже входила просительница подаяния.

Совсем девчушка, с хорошеньким румяным лицом, не вульгарная и не опустившаяся. Она медленно двигалась вперед, расстегнув пальто, так что всем было видно – она на восьмом, а то и на девятом месяце.

– Родители выгнали из дому, – негромко говорила она.

Ей подавали многие. Всем было жаль девчонку, попавшую в беду.

– Проститутки-то не рожают, знают небось, что да как, – вынимая десятитысячную купюру, громко сказала дама, купившая памперсы.