Виват Россия!

 – Пятимся, пятимся назад!

Уже в сумерках измождённый непрерывным многочасовым боем арьергард добрался до деревни Бассиньяно, расположенной около реки, ещё немного – и его непременно бы смели подходившие резервы противника. А уж о том, чтобы переправляться на остров Мугароне, не было и речи.

Выручили два батальона из Низовского полка и батальон апшеронцев, приведённые генерал-майором Милорадовичем. Ударив с ходу в штыки, они остановили напор французов и заставили их пятиться.

– Отходите на остров, Алексей Петрович! – крикнул Михаил Андреевич.

– Почему он ещё на острове?! – перекрывая шум боя, крикнул Алексей. – Его на пароме первым нужно переправлять!

– Нет парома! – отмахнулся тот. – Местные, сволочи, канат перерезали! Казаки припустились по берегу за ним! Да вот когда только притянут! За мной, братцы! – потрясая саблей, прокричал он призывно. – В атаку! Ура!

– Ура-а! – подхватили клич пехотинцы.

Мимо тяжело дышавшего Алексея бежали со штыками наперевес солдаты.

– Папа! – кинулся к Егорову военный в треуголке. – Папа, живой!

– Ильюха! – Генерал крепко обнял его. – Живой я, сынок, живой, чего же мне сделается.

– Ура-а! – гремел впереди атакующий клич.

– Пора мне, папа! Там рота! – И Илья, оторвавшись, бросился вслед за солдатами.

– Господи, спаси раба твоего воина Илию и огради его… – шептали молитву обветренные губы.

– Ваше превосходительство, разрешите переходить?! – подбежав, спросил Осокин. – У нас на руках семеро раненых, пятеро убитых и ещё одного пленного выносим!

– Переходите, Тимофей Захарович! – разрешил Алексей. – На острове каждому раненому сразу начинайте оказывать лекарскую помощь! У Воронцова там, на вьюках, всё для этого есть, ещё и Онисима специально из лазарета с собой захватили! Всё, Захарович, переходите!

В той стороне, откуда только недавно вышел арьергард, постепенно отдаляясь от берега, гремел бой.

На широком, вытянутом вдоль течения реки острове расположились отступившие силы генерала Розенберга. Вот уже два часа, как убыли для поисков уплывшего по течению парома казаки. Переправа не работала.

– Худо дело, Алексей Петрович, – беспокоился Розенберг.