Виват Россия!

Чего смурной такой, Тишка, опосля вчерашнего в голове, что ли, шумит?

– Было бы с чего шуметь, – проворчал Лыков. – Всего-то по чарке на глаз было.

– А третья что, на лоб пришлась? – хохотнул, проверяя курковый кремень, Калюкин.

– Шуткуй, шуткуй давай, Елизарка, – буркнул Лыков. – Выспался, небось? Весело? Вчерась первым захрапел, пока остальные беседы вели.

– А нечего было засиживаться… – парировал Елизар.

– Проверить оружие, осмотреться! – донёсся крик ротного командира.

– Начина-ается, – протянул, отщёлкивая крышку на полке замка, Лошкарёв.

– Ба-ам! – бахнул далеко на правом фланге пушечный выстрел.

– Рота, в цепи! – донеслась команда капитана. – Дистанция между стрелковыми парами – три шага! Между линиями цепей – десять! Примкнуть штыки! Вперёд, рота! Без команды не стреляем!

Рассыпанный в стрелковые цепи по всему фронту полк Егорова бежал к тому месту, где полевые укрепления французов перекрывали подход к городу.

"– Alarme! Lennemi attague! [24] – раздались встревоженные крики, и тут же грохнуло несколько выстрелов.

– Не стрелять! Бежим молча! – крикнул Скобелев, вырываясь вперёд.

На стоявших всю ночь в ретраншементах французов в свете восходящего солнца накатывали густые цепи.

– Feu![25] Tirez![26] – закричал старший в оборонительной линии лютинен́-колоне́ль[27] Леру.

Громыхнул рассыпной залп, несколько фигур на поле упало, но остальные только лишь прибавили хода. Пятьдесят, тридцать шагов до атакующих, в предрассветных сумерках уже видны их лица и зелёный цвет мундиров. Французские пехотинцы орудовали шомполами, загоняя пули в стволы своих ружей.

– Ура-а-а! – вдруг грянул неистовый, громогласный рёв тысяч глоток.

– Feu! – кричали французские офицеры. Поздно, сделавшие последний рывок егеря уже запрыгивали, врывались в окопы, перескакивали через установленные корзины с землёй и кололи штыками тех, кто не успел покинуть свою позицию.

«Хэк!» Резкий рывок – и стальное жало вошло в грудь таращившему глаза солдату.