Виват Россия!

Не спешат, оболтусы, еле ковыряются, а мы тут в тоске с Аннушкой сидим ожидаем. И дом уже совсем близко, и никак до него не доедешь. Вы как тут?

– Да у нас-то всё в порядке, – улыбнувшись, ответил Егоров. – Ты же меня на хозяйстве оставил, как по-другому может быть?

Йована с кухарками тем временем развила бурную деятельность, готовя большой ужин. Раздули в самоваре угли и выставили на стол мясной и сладкий пирог.

– Пока горячий чай вам с дороги, – расставляя чашки, пояснила Катарина.

За большим столом в гостиной неспешно текла беседа. Олег обстоятельно рассказал, как поступали в кадетский шляхетский корпус мальчишки, как повидался в имении со старшим Милорадовичем и с офицерами в полку.

– Твой Серёжа в полном здравии, загружен делами службы, но всё время о вас с детьми думает, – заставил он оторваться от привезённого письма Милицу. – Надеется испросить отпуск на следующее лето. Сейчас с этим очень непросто, всё через государя проходит, любые дела в войсках он пытается самолично решать.

– Ты бы кружечку с собой захватил, Олег, и мы бы в кабинет прошли? – прервал его Алексей. – Незачем здесь об этом толковать. Пусть Аннушка пока рассказывает, в чём сейчас в Петербурге ходят, какая нынче мода и чем Милорадовичи вас у себя потчевали.

Мужчины встали из-за стола и удалились из гостиной.

– Ну, теперь излагай, – присаживаясь за свой рабочий стол, произнёс Егоров. – Вижу, есть что рассказывать, если даже при всех о прусских порядках заговорил.

– Да ты и сам, небось, обо всём знаешь. – Тот развёл руками. – Ох и непросто сейчас на службе, словно бы под гнётом все находятся. Многие боевые военачальники и даже старшие офицеры в отставку отправлены, да и не только они, даже в дипломатическом корпусе и то гонения. Наш генерал-квартирмейстер барон фон Оффенберг, оказывается, уже год как в опале и заменён на графа Разумовского.