Виват Россия!

Мы предлагаем… – Он поглядел на сидевших за столом оружейников. – Предлагаем калибр ствола вот под такую пулю. – И подал конический свинцовый цилиндрик Алексею. – Тут ровно четыре линии[17]. Сейчас же винтовальное ружьё стреляет покамест такой. – Степан Ильич поставил на стол свинцовый шарик.

Егоров положил обе пули себе на ладонь – разница между ними была приличная. В новой, конической, на глазок было что-то около десяти миллиметров, и старая, круглая, выглядела по сравнению с ней значительно крупнее[18].

– Тут, я вижу, выемку сделали? – задал вопрос он, ковыряя ногтем заднюю часть пули.

– Да, так же как и у вас, Алексей Петрович, в той, которую вы «хитрой» прозвали, – подтвердил главный оружейник. – Мудро, очень мудро. Не понимаю только, почему же отказались от неё? Она ведь из гладкого ствола раза в два дальше летит, я уж не говорю про винтовальный.

– В Военной коллегии решили, что из-за неё сильно портится ствол, – пожав плечами, ответил Егоров. – Из-за большого свинцевания на внутренних стенках и чрезмерного давления на него пороховых газов его якобы разрывает, а при этом калечит и убивает самих стрелков и всех, кто стоит рядом.

– Да ладно?! – Бочаров удивлённо вскинул брови.

– В полку тоже все наши ошарашены, – произнёс со своего места Макарович. – Каждому опытному егерю ведь ведомо, что не в пуле дело, а в том, как за оружием самим смотрят. Ежели ствол кирпичной крошкой дерут постоянно, истончают его али, наоборот, рже дают завестись, понятное дело – рано или поздно он рванёт. А ежели за ним ухаживать как положено, ничего худого не случится, только ведь гатчинским это не докажешь, им лишь бы артикул соблюсти.

– Так, отставить разговоры на «скользкие темы»! – рявкнул Алексей. – Высочайший приказ есть, значит, придётся его соблюдать, не место и не время его здесь обсуждать. А то у нас сейчас быстро виновного найдут и куда надо отведут. Для армии, для казны мы делаем то оружие, которое высочайше утверждено.