Витражи

- Знаешь, до встречи с тобой, я беспощадно убивала людей и магов, умирали мои приближенные, те, кого я видела ежедневно, но мне было безразлично, а ты… Мой враг изначально… Мой друг, ты действительно мой друг, и я не знаю, как смогу пережить твою смерть…

Я невольно усмехнулся, похоже, она меня уже не только похоронила, но и памятник на могилке поставила.

– Вообще-то, я еще жив, - напомнил я.

– Не надолго.

В ответ я возмущенно хмыкнул.

Она, наконец, посмотрела на меня.

– Ты обещаешь позвать меня, если понадобится помощь?

– Да я буду орать, как резанный.

Кристина покачала головой.

– Что-то надвигается, - произнесла она. - Что-то страшное. И белые темнят, мне кажется, Красов что-то знает.

– Я его спрошу, - пообещал я.

5 глава

2 мая.

Терпеть не могу, когда от меня что-то скрывают, я это чувствую и начинаю беситься, а когда темнить начинает человек (или маг), от которого только и жди неприятностей, прямо мороз по коже…

Не скажу, что разговор с Акварелью меня так уж напугал. Ну, умру я, по ее словам, ну и что? Посмотрим еще, кто там умрет и когда.

А вот то, что Красов что-то скрывает, меня обеспокоило, в этом Акварель была полностью права. Не зря же он сбагрил мне Стаса, будь он неладен, вернее они оба.

И я не утерпел и немедленно переместился в офис.

– Где Красов? - спросил я у Федора, как всегда усердно дравивщего пол.

Слесарев заулыбался мне.

– Привет, привет. А у него переговоры, подожди чуток.

– С кем переговоры-то? - поинтересовался я.

– Столичные, - Федор пожал плечами, - не знаю я их.

Ты подожди, а то Петр Иванович просил никого не пускать.

– Мне можно. А они давно засели?

– Третий час.

– У-у, - протянул я, - тогда я просто обязан зайти.

Федор вздохнул:

– Кто ж Стихию удержит, - и перекрестился одновременно двумя руками.

Я опешил.

– Ты чего это? - не понял я.

– Вера такая, - поделился маг-уборщик.

– И в кого веришь? - не утерпел и спросил я.

– В Бога, В Кришну, - он даже благоговейно понизил голос, произнося это имя.

М-да, Слесарев у нас, выходит, кришнаит.

Что ж, не мое дело, верит, и пусть себе, если ему нравится. Только, что кришнаиты крестятся двумя руками, это не то, что подозрительно, но странно, это точно.

Я двинулся к двери кабинета.

– Может, все-таки не пойдешь? - окликнул меня наш верующий.

Я улыбнулся:

– Я не диктую тебе веру, а ты не диктуй мне правила, - и распахнул дверь кабинета Красова, как всегда, не постучав.

В помещении царил полумрак, а за столом сидели трое, как когда-то: пять лет назад.