Витражи

Что за игру устроили ТАМ? Почему я исполняю роль марионетки? Почему я все время исполняю роли, написанные не мною.

Я посмотрел на часы - 9:15.

– Лен, - я коснулся ее плеча, - на работу проспишь.

Она встала и начала собираться, а я лежал в кровати и тупо пялился в потолок.

– Не ной! - она толкнула меня в бок.

– Я молчу, - обиделся я.

– Ты мысленно ноешь.

Что я мог сказать? Она была права.

– Дверь закроешь?

– Конечно, - я завернулся в попавший под руку халат и поплелся за ней в прихожую.

Но Лена вдруг остановилась около дверей.

– Хочешь, я останусь? - предложила она.

– Нет, - отказался я. - Что толку.

– Тогда ладно, - она поцеловала меня. - Звони если что, я сразу приеду. Хорошо?

– Ага, - кивнул я, она говорила со мной, как с больным ребенком, который отказывается пить лекарство. Но в данном случае лекарства я не видел.

Лена ушла.

Я остался один. Вернее, не один, а с Пургеном, Емельянычем, Костиком и ветром, который не оставлял меня ни на минуту.

– Привет! - Сашка появился прямо перед моим носом.

Ах да, его-то я и не посчитал. Привык, наверное, что он мертв…

– Привет.

– Чего такой хмурый? - надо же, он был даже весел.

– А с чего радоваться? С того, что маги вымрут, как мамонты?

– Ты не понимаешь! - заявил он. - Мне наверху сказали, что ты как никогда близок к решению проблемы.

– Не думаю, - и я поплелся на кухню.

А на кухонном столе дрых Пурген с куском колбасы в зубах, видимо, пища в него не влезла, а тут сон и поморил бедолагу.

– Ваше величество, - толкнул я его в бок, - вам не кажется, что место вашей королевской задницы на полу?

Он дернул ухом, но глаз открывать не пожелал, видимо, я его внимания не заслуживал, ведь без сметаны пришел.

– Брысь, Пургенище, - хорошо знакомым ему опасно ласковым голосом сказал я. Тут котище глаза открыл. Пардон, не глаза, а только один, и то только слегка.

– Чего надо? - сонно осведомился он.

– Брысь говорю!

– А то - что? - лениво поинтересовался кот.

– Будешь играть в чайку, вылетающую под дождь из окна.

– Ха! - он фыркнул. - В окошко зри, студентик, дождя кончилась. Жарко сегодня будет. Это я тебе говорю.

– Студентик? - уточнил я, несколько потрясенно. Совсем оборзело мое животное. Зажралось, кажись.

Тут, наконец, Пургенище сообразил, что спор в его пользу не закончится, и соблаговолил слезть со стола, но не на пол, а на табурет, спуститься ниже не позволяла кошачья гордость.

Я перестал обращать на него внимание.