Двойня для генерального

Должны же быть у этой дамы мозги в конце концов! — Как думаешь, такое отношение к матери понравится ребенку, что внутри? — зло сверкаю глазами.

— Чтоб ты сдох! — цедит сквозь зубы. — Ненавижу тебя, тварь!

Глаза сверкают от гнева, часто дышит. Аж вся раскраснелась. Мда.

Но тем не менее, прекращает сопротивляться. Больше не дёргается, не пытается сбежать или причинить мне вред. Отпускаю.

— Зачем припёрся? — спрашивает скрестив руки на груди.

— Разговор есть, — терпеливо объясняю. Некоторые бабы ведут себя как самые настоящие дуры, а беременные, так вообще.

— Говори, — продолжает упираться.

Игнорирую агрессию жены, направляюсь в спальню, где жила Света. Окна зашторены, вещи раскиданы. Такое чувство, что здесь случился погром.

Пока осматриваюсь кругом, прислушиваюсь к каждому шороху. Киру крайне опасно оставлять за спиной. Хоть она всего лишь хрупкая женщина, но однажды уже сумела меня обдурить.

— Кто твой отец? — спрашиваю супругу.

— Прикалываешься? — фыркает. — Ты отлично знаешь кто!

Начинаю терять терпение.

— Повторяю вопрос. Кто твой НАСТОЯЩИЙ отец, Кира? — впиваюсь в женщину взглядом. На мгновение на лице мелькает страх.

— Ты знаешь, — произносит менее твердо. Она в ужасе.

— Знаю, — киваю. — Но я хочу услышать ответ от тебя.

— Откуда? — шепчет. Лицо из румяного становится бледно-серым.

— Какая разница откуда я знаю? — не отрываю от неё внимательного взгляда. Она вот-вот шлёпнется в обморок. — Садись, — приказываю. Кира подчиняется. Молча.

Иду на кухню, наливаю воды в стакан, отношу ей назад в комнату.

— Спасибо, — дрожащими руками берёт стеклянную тару. Делает несколько крупных глотков. — Давно знаешь? — спрашивает не скрывая своего страха.

— Не суть, — отмахиваюсь. — Сейчас важно другое.

— Что именно? — смотрит на меня. — Ты тоже хочешь меня использовать?

— Если ты мне расскажешь правду, то я дам тебе шанс, — озвучиваю своё решение.

— Шанс? — усмехается.

— Твоя мать у меня, — говорю ей. — Мы успели перехватить Татьяну Игоревну до того, как она попала в руки Генерала.

— Правда? — смотрит на меня с великой надеждой. Никогда не видел столько боли в её глазах.

— Мне незачем врать, — отрезаю. — Если сказал, значит, верь.

— Спасибо, — шепчет. Всхлипывает.