Двойня для генерального

— Это радует, — улыбаюсь леденящей душу улыбкой. Скоро смогу расставить всех по местам. — По моей дражайшей супруге новая информация не пришла? — смотрю на часы. Ещё не слишком поздно. Успею к Кире смотаться. Нам давно уже следует поговорить.

— Мои люди ещё не отписались, — отвечает задумчиво Марат. — В том, что она его дочь у тебя сомнений нет? Смотрю на Татьяну Игоревну и прямо не верится, как эта тварь смогла влюбить в себя такого сильного человека.

— А ты не думай, — ухмыляюсь. — Поверь, если бабе нужен мужик, то она добьётся его.

— Тебе виднее, — жёстко подкалывает меня. Урод. — Так ты не ответил. Уверен, что твоя жена не от Зайцева?

— Уверен на сто процентов, — заверяю друга. — Кира дочь Генерала. Можешь у моей любимой тёщи спросить, — ухмыляюсь. — Она подтвердит.

— Эээ, нет, друг. Со своей психанутой родственницей сам разбирайся, — произносит с явным недовольством. — Я тут попробовал к ней заглянуть, ужин принести, чтоб поела.

— И что? — мне становится интересно. Что же такого должно было произойти, чтобы вывести Марата из себя?

— Она мне едва не расцарапала всё лицо, — заявляет.

— Ой, — бедный. Мне его искренне жаль.

— Вот тебе и ой, — продолжает недовольным тоном. — Хотела отбить столь ценный предмет.

— Но не отбила же, — смеюсь. Ну, Татьяна Игоревна, вы даёте! — Зачем же ей понадобилось разборки с тобой учинять?

— Сам подумай! — бурчит.

— Пыталась сбежать? — выгибаю бровь удивлённо. Как-то совсем на неё не похоже.

— А то! — усмехается. — Если б ты только слышал сколько гадостей вылила она на моих людей! Я удивлен, что до сих пор никто из них ей не втащил.

— Марат! Она ведь женщина! Пальцем не трогать! — рычу. Даю строгий наказ.

— Женщина хрупкое и нежное создание, — парирует друг. — А ты нам подсунул истеричную наглую бабищу! Она никак под понятие женщина не вписывается.

— Ты меня понял, — стою на своём. — Татьяну Игоревну не трогать! Кто нарушит мой приказ, тот пожалеет.

— Хорошо, — нехотя соглашается. — Но чтоб ты знал, она достала моих парней. Пипец как.

— Ничего страшного! Потерпят, — продолжаю в том же тоне. — В конце концов, я плачу им более, чем достаточно. Пусть на неудобства закрывают глаза.

— Ты прав. Не поспоришь, — соглашается друг. Ещё б он смел мне возразить! Оклад каждого из его людей в полтора раза выше, чем у кого бы то ни было в этом городе. И всё благодаря мне.