Ветра зимы

Потом слова потоком полились из Теона. Он пытался всё ей рассказать: про Вонючку и Дредфорт, про Киру и ключи, про то, что лорд Рамси никогда не забирал ничего кроме кожи, если только не попросить прямо. Он рассказал, как спас девушку, спрыгнув с замковой стены в сугроб.

– Мы улетели. Пусть Абель сложит об этом песню, мы улетели."

"Потом ему пришлось рассказать о том, кто такой Абель, и о прачках, которые не были настоящими прачками. К этому времени Теон понял, как странно и бессвязно всё это звучало, но остановиться не мог.

«Она должна понять. Она моя сестра». Он никогда не желал причинить вред Брану или Рикону. Вонючка заставил его убить тех мальчишек, не онВонючка, а тот, другой.

– Я не братоубийца, – настаивал Теон.

Он рассказал ей, как ему приходилось спать вместе с сучками Рамси, предупредил, что Винтерфелл полон призраков.

– Мечи исчезли. Четыре, по-моему, или пять. Не помню. Каменные короли гневаются.

К этому времени его трясло, он дрожал как лист на осеннем ветру.

– Сердце-древо знало моё имя. Старые боги. Я слышал, как они прошептали «Теон». Ветра не было, но листья шевелились. Они сказали «Теон». Меня зовут Теон.

Произносить имя было приятно. Чем чаще говоришь его, тем вернее не забудешь.

– Ты должна знать своё имя, – сказал он сестре. – Ты… ты назвалась мне Эсгред, но это неправда. Тебя зовут Аша.

– Верно, – произнесла сестра так тихо, что он испугался, не заплачет ли она.

Теон ненавидел женский плач.

– Тебя обучали в борделе, – напомнил он ей, шепча в самое ухо, чтобы другие не услышали. – Джейни немногим лучше шлюхи, ты должна остаться Арьей.

Он не хотел её обидеть, так нужно для её же блага и для его тоже. «Она должна помнить своё имя».Когда кончик её носа почернел от мороза и один из всадников Ночного Дозора сказал, что она может его лишиться, Джейни разрыдалась и из-за этого.

– Всем будет безразлично, как выглядит Арья, пока она остаётся наследницей Винтерфелла, – утешал её он. – Сотни мужчин пожелают взять её в жёны.

Тысячи.

Воспоминание заставило Теона скорчиться в его цепях.

– Опустите меня, – взмолился он. – Ненадолго, потом можете снова подвесить.

Станнис Баратеон взглянул на него, но не ответил.

«Дерево! – закричал ворон.