Ветреный

А я бы точно слышал слезы, если бы не вмешался. Она бы осталась с мужем и продолжила учиться вовремя затыкаться и вжимать голову в плечи день за днем. Ладно, пусть отрывается на мне, мне по хер, я даже привычный к этому дерьму. На меня всю жизнь навешивали ярлыки и ждали, когда я начну им соответствовать.

Богатенький сынок.

Избалованный мудак.

Мажор и бабник.

Ангел успела пополнить мой список двумя званиями. Я был насильником, а теперь… рабовладелец? кукловод? маньяк?

— Я не хочу ни на какую башню, — фыркает Ангел, когда замечает, что я перестраиваюсь по туристическим стрелкам.

— И на Эйфелевую?

— Я там была, всё видела.

— С мужем?

— Да, ты опоздал, Ник.

— А куда ты хочешь?

— Мои желания имеют значения?

— Иногда, — хмыкаю и сжимаю руль сильнее. — Я же сказал, что хочу сделать тебе приятное, чтобы…

— Я потом сделала тебе, — она кивает. — Даже интересно, как это прописано в контракте? А если ты останешься недоволен мной? Не кончишь, например. Мой муж должен будет выплатить тебе неустойку?

— Да, еще три дня, — злорадно улыбаюсь и смотрю на нее через зеркало заднего вида.

 — И еще три, пока, наконец, я не получу классный отдых. Хватит ломаться, Ангел, мне надоело. Поогрызалась и заткнулась, я тебя не для этого покупал. Я хочу оттянуться и хорошенько развлечься с крутой малышкой. Это я о тебе, если не уловила. Хочешь, заплачу сверху?

— Что?

— Мимо мужа. Тебе понадобятся деньги на будущее, не думаю, что он примет тебя с распростертыми объятиями.

Я бы на твоем месте, начал бы подумывать о подушке безопасности.

Держу лицо, хотя она проигрывает эмоциям и показывает, что к таким моим словам была не готова. Я все-таки нащупываю в ней живое, под стервозной маской и резкими интонациями, которыми она полосует по мне уже который час.

— Тебе нужно расслабиться, — добавляю сухо. — Я обо всем позабочусь, если ты перестанешь сопротивляться.

Я сворачиваю с намеченного маршрута и ухожу к беспокойным улицам с клубами и барами.

Я отлично знаю одно место, где можно круто провести время без лишнего романтического надрыва. Эйфелевую оставим на потом, когда Ангел привыкнет ко мне новому и поймет, что огрызаться бесполезно.

— Мы ведь познакомились в клубе, помнишь?

— Помню, Ник, — она удивляет простым ответом и даже звучит мягче, чем недавно.

— Может, проведем его, как тогда?

— Хочешь напоить меня?

— Блять, Ангел!

Дергаю ее за локоть и притягиваю к себе.