Ветреный

Вроде бы все козыри у меня на руках, а на деле выходит дерьмо. Конечно, она чувствует, что я не ее муж. Да я и не буду им! Я не знаю, что должно случиться, чтобы я смог поднять на нее руку.

На Ангела…

Блять, это тупо невозможно!

Отщелкиваю окурок прочь и зажимаю сотовый в ладони до хруста. Пытаюсь напомнить себе, что собирался веселиться. Трахаться, отрываться и вспоминать прошлые дни. С той лишь поправкой, что теперь рядом со мной будет одна девушка, а не вереница моделей.

Но ее словечки о контракте выбили меня из правильного настроя.

— Оу, самое короткое выбрала, — смотрю на Ангела, которая вышла из отеля и подошла к машине.

Я попросил привезти одежду из брендового магазина в центре и, судя по бумажным пакетам, там был шикарный и большой выбор. Ангел надела черное мини, классика, которой не достает пару сантиметров, чтобы стать откровенно вызывающей. Да, ей лучше не наклоняться лишний раз. С другой стороны, она чертовски доступна и сексуальна.

Я закусываю нижнюю губу и смотрю, как она сама садится на переднее место и раскрывает сумочку, в которой что-то ищет. Я сажусь рядом с ней и завожу машину.

— У тебя шикарные ножки, Ангел.

— Значит доволен? Я решила завести блокнотик и записывать твои пожелания. Вот, смотри! — она щелкает по экрану сотового, а потом поворачивает ко мне экран с заметками. — Только нужно будет не запутаться, что любишь ты, а что Антон. Вы начинаете путаться у меня в голове, надо придумать, как вас отличать.

— Со мной ты кончаешь, а с ним нет.

— Ой, точно. Спасибо, Ник! Сейчас запишу.

— Может, хватит?

— Что хватит?

— Испытывать мое терпение.

"— Интересно, — она цедит сквозь зубы и собирает губы в вызывающей улыбке, которая кажется агрессивной из-за ярко красной помады. — У меня помечено, что Антон может замахнуться и ударить. Напротив тебя тоже галочку ставить?

— Серьезно? Ты думаешь, я могу ударить тебя?

— Вот как раз проверяю.

— Скучно, когда мужик не бьет?

— Нет, мне в самый раз.

У нее острый язычок. Я злюсь, но отдаю себе отчет, что слушать от нее колкости намного приятнее, чем слезы.