Весеннее жертвоприношение

Они брели ощупью, спотыкались, и Винге пришла малоприятная мысль, что толпа за ними хохочет от удовольствия, наблюдая, как мучаются живые существа.

Сама же она готова была заплакать.

Наконец, они вышли из леса на равнину! На какое-то мгновение ее охватил страх: не заблудились ли и не будут ли бродить целую вечность с толпой духов, наступающей на пятки. Но от них трудно уйти, спускаясь с этой горы. Единственное, что им необходимо было сделать — это добраться до равнины. Они этого добились.

Хейке был изнурен. Несколько раз она была вынуждена удерживать его от падения на их пути по откосу.

Первый раз Винга осмелилась посмотреть назад. Но было так темно, что она увидела лишь, да, именно лишь, тени. И поэтому она сейчас была внутренне благодарна. Она не верила, что сможет осмелиться на большее этой ночью. Да и в другой раз тоже. Чувствовала себя смертельно усталой, на пределе истерики.

Хейке приказал им оставаться здесь, точно на этом месте, и ждать наступления полуночи следующих суток.

Он повысил голос и положил руку на плечо Винги.

— Ее не смейте трогать. Она моя! Вы поняли? Я видел, что вы охотились за ней сегодня ночью. Этого больше быть не должно! Оставьте ее в покое, и вы получите гораздо большую и лучшую жертву!

Хорошо, что ни Хейке, ни они не могли видеть выражения ее лица в этот момент.

Потом Хейке попрощался с ними и пообещал, что они проживут в Гростенсхольме определенное время после прихода туда. Судя по тихому вздоху и чувству удовлетворения, которое передалось Винге, они были очень довольны этим.

«Некоторое время — да», — подумала она. Однако Гростенсхольм не должен превратиться в замок привидений! На все будущее время. Но этого не будет, они ведь покинут имение со смертью хозяина, если не раньше.

Винга почувствовала, как кольнуло ее сердце. Она не хочет, чтобы Хейке умирал.

Так думает только очень юный человек, не способный принять смерть — чужую и особенно свою.

Хейке взял ее за руку, и они направились в Элистранд. Он намеревался оказать ей помощь и поддержку, а в действительности все было наоборот — ее рука служила ему опорой. Как он смог двигаться, для нее оставалось загадкой. Он должен был обладать огромной силой воли.