Весеннее жертвоприношение

Непроизвольно ее охватила дрожь. Мурашки прошли по всему позвоночнику. Снизу вверх. Похолодела шея.

— Но это и ему самому может быть хорошо известно, — произнесла она громко и упрямо. — Умный человек знает свои недостатки и чаще всего питает к ним любовь.

Хейке нервно попросил ее попридержать язык.

Но настроение Винги вырвалось наружу. Все, через что она прошла, сделало ее агрессивной.

— Они на нашей стороне, не так ли? Тогда они понимают, что мы не хотим им зла.

— Это правда, но не стоит их дразнить напрасно.

— Ты так и не ответил на мой вопрос, что мы будем делать с ними сейчас?"

"— Не ответил, потому что кто-то все время перебивает меня, — прошипел он в ответ.

Винга поняла, что так нельзя. Одно дело она потеряла самообладание, но Хейке не может себе позволить этого. Из-за себя и из-за тех, кто сзади них. Он обязан сохранять над ними власть. Она взяла его за руку и попросила прощения. И тут же получила его.

— Итак, ты договорился с ними?

— Да, — ответил он. — Они будут ждать внизу в лесу до завтрашней ночи.

— Но это ведь тебе не поможет? Как ты проникнешь в него?

— А мы с тобой разве однажды не пробирались туда?

— Через крышу? Вместе с ними? Ты что, сошел с ума? В таком случае я отказываюсь!

— А я и не думал брать тебя с собой.

— Не думал? — она снова стала агрессивной.

— Хорошо. Сам я и не думаю еще раз забираться на крышу. Покажу лишь им дорогу.

— Превосходно! А они… Они не могут проникать через стены, замочные скважины, тогда им твоя помощь не потребуется?

— Кое-кто, возможно, обладает такой способностью, я точно не знаю.

— Почему?

— Потому, мой дружочек, что кто-то из нашего рода в свое время наложил колдовские формулы на Гростенсхольм, Липовую аллею и Элистранд, так что ни одно такое существо не может поселиться там. Говорят, это сделал Ульвхедин в молодости.

Винга задумалась.

— А Элистранд будет свободен от них?

— Да. Никто из них туда не пойдет.

Она глубоко вздохнула от облегчения. Прекрасно. В этом Хейке должен быть согласен с ней.

Поскольку луна уже скрылась за горизонтом, в темноте леса идти стало почти невозможно.