Весеннее жертвоприношение

Линде-аллее туман окутал бесформенным покрывалом, и древняя аллея исчезла. Не было видно ни кладбища, ни дорог, ни моря, ни полей, ни лугов, ни хуторов, ни крупных поместий.

В одном месте туман пополз вверх по горе, парящими в воздухе полосками проник меж елей, окружил их и пытался проникнуть вверх, туда, где на высоте стояли сейчас эти двое, одинокие в пустоте окружавшего их мира.

Только вверху было ясно и светло. Скоро должна была наступить полночь, но пока еще ее час не пробил. Луна выделялась на небе так четко, что на ней можно было различить тени.

— Луне этой ночью следовало бы быть более бледной и таинственной, — шепотом произнесла Винга, словно испугавшись своего голоса. — Это больше бы соответствовало моему состоянию.

— Мы должны быть благодарны тому, что она светит так сильно, — сказал Хейке сквозь сжатые зубы, — Нам следует лишь надеяться, что туман не доберется до нас.

— Где это место?

— Чуть-чуть подальше.

Вскоре они вышли на лесную поляну на горе, заросшей кустами вереска. Место такое, что ошибиться было нельзя. С правой стороны — небольшая стена горы, остальная часть этого маленького естественного возвышения была окружена лесом. Поляна была частично покрыта травой, а частично являла собой голую скалу. Вокруг все было таинственным, а лес казался заколдованным. Все это освещала луна — настоящий союзник всех ведьм.

Хейке некоторое время стоял, изучая место.

Наконец он принял решение. Глубоко вздохнул и медленно снял с себя волшебный корень. Затем подошел к стене скалы, повесил этот самый дорогой амулет Людей Льда на небольшой сучок, выдававшийся из стены скалы. Потом взял у Винги одно из покрывал и расстелил его ниже, на горке. Тщательно и любовно.

— Ты будешь находиться здесь, Винга.

«В безопасности от чего?» — подумала она, но спрашивать не стала. Не хотела услышать ответ.

Хейке обнажил себя до пояса. Казалось, что он почувствовал облегчение после того, как разогрелся от ходьбы в тяжелой одежде. Винга блаженно вздохнула при виде его голого тела.

— Ты знаешь, что ты сейчас должна сделать? — спросил он удивительно напряженным голосом.

— Да.