Весеннее жертвоприношение

Магические знаки?"

"Он согласно кивнул головой и вытащил из своего огромного мешка с поклажей маленький деревянный сосуд. Винга узнала его и облегченно вздохнула.

Он сдержанно улыбнулся.

— Нет, пить я этого не стану.

Он дал ей заостренную палочку, она взяла сосуд в руку. Он повернулся к ней спиной.

— Ты слишком высок, — прошептала она.

— Я могу лечь на живот. И не говори шепотом. Мы здесь одни.

Это прозвучало так, словно он намеревался добавить слово «временно». Винга была рада тому, что он не вымолвил его.

Место вызывало у нее холодную дрожь, хотя она во время подъема сюда даже перегрелась. Это молчаливое ожидание, этот неосязаемый трепет природы. Ей показалось, что они с Хейке сейчас сделали шаг в самое естество, слились с ним в единое целое.

Эта мысль была ужасна. Даже, если она в действительности была прекрасной. Человек и земля — как части вселенной, космоса. Это чудесно. Но этой ночью ощущение этого было совсем не таким.

Потому что они стремились проникнуть в скверну космоса? К его обратной стороне? В мир, который существует параллельно видимому?

Что скрывает в себе тот мир? Хотелось ли ей узнать это по-настоящему? И да и нет.

Хейке растянулся на покрывале под волшебным корнем. Винга опустилась на колени, чтобы начертить магические знаки на его спине и плечах.

Темно-коричневая смесь, которая была в сосуде, содержала не только кровь. Хейке влил туда и вещества, мешающие крови свертываться, а также такие составные части, о которых не хотел рассказывать Винге.

— Ты помнишь, как выглядят знаки? — спросил он, когда она неуверенно начала чертить рисунки. Он сильно вздрогнул при первом прикосновении палочки к коже, и она поняла, какое он испытывал напряжение.

— Да. Я быстро справлюсь.

Трясущимися руками водила она палочкой по его коже. Круги, треугольники, волнистые линии, магические слова, которые ей были абсолютно непонятны, все это она вырисовывала. Чистописанием это нельзя было назвать, да и намерения такого не было.

Несколько удивленная, она обратила внимание, насколько все, что появлялось на рисунке на его широких плечах, имело восточный характер. Снова начало Людей Льда? Как могли четыре добрых гения знать это? Но тут она вспомнила, что в книге Людей Льда говорилось о способности Ульвхедина читать заклинания на языке, которого никто не знал, и что Люди Льда догадывались о существовании древнейшего колдовского языка своих предков. И Map знал его.