Верхом на «Титанике»

– Ваня, – оборвала меня хозяйка, – кати к Маше Беркутовой и вытряси из нее адрес съемной квартиры Олеси.

– Думаете, она его знает?

– Конечно.

– Но…

– Ваня! Выполняй без лишних слов, – рявкнула Элеонора и отсоединилась."

"Я сунул трубку в держатель на торпеде. Мой «Ниро Вульф» в своем репертуаре! Не желает никого слушать. Элеоноре принадлежит гениальное высказывание: «Одна голова хорошо, а вторая пошла вон со своими советами». Такая позиция чревата ошибками, я бы сейчас лучше отправился на поиски Яны, той самой толстухи из поликлиники.

Дверь мне распахнула баба Катя, не успел я раскрыть рот, как старуха с негодованием заговорила:

– Ну? Явились! Молодец! Теперь увидите дело во всей красе! Любуйтесь!

Не дав опомниться, пенсионерка проволокла меня по коридору и распахнула дверь комнаты Беркутовой.

Баба Катя захлопнула створку и навалилась на нее спиной.

– Во! Красиво? Зачем ей «трешка»? Бросила мать гнить и носа не кажет!

– Маши нет дома?

– Верно подмечено.

– Где же она?

– Хрен ее знает, – пожала плечами пенсионерка, – гуляет!

– Может, она на работу ушла! – предположил я.

– Ага, со вчерашнего дня, – засмеялась старуха, – в ночное!

– Маша вчера вечером не вернулась?

– Йес! – заорала бабка по-американски. Видать, сериалов насмотрелась.

– Она часто так поступает?

Пенсионерка уперла руки в бока.

– Врать не стану. До сих пор всегда приходила! За полночь порой, но явится.

– А сейчас испарилась без следа?

– Мать бросила, вонь по всей квартире идет, – возмущалась баба Катя, – вы там начальству доложите: шалава она! Такой просторные хоромы во вред!

– Непременно, – пообещал я и, стараясь не дышать, выбрался на лестничную клетку, вынул мобильный и сообщил Норе: – Маша не ночевала дома, и ее до сих пор нет.

– Ладно, – буркнула хозяйка, – разберусь. Зря ты к Беркутовой помчался, следовало искать Яну. Сестры особо не дружили, не словил ты, Иван Павлович, мышей.

– Виноват, исправлюсь, – отчеканил я.

Тот, кто работает в непосредственной близости от начальства, сейчас поймет меня.