Верхом на «Титанике»

– Значит, завтра.

– Увы, не могу.

– В воскресенье!

– У меня лекции весь день.

– В выходной?"

"– Да, то есть нет, вернее, у нас воскресник, – выдернул хвост из мышеловки преподаватель.

– Ой, хочешь, я поеду с тобой, окошки помогу помыть? – предложила Олеся.

– Нет! – взвыл Валя.

– Когда же мы увидимся?

– Никогда! – отбил преподаватель.

Из трубки понеслись всхлипывания.

– Милый, ты меня бросаешь? За что? Я так люблю тебя! Обожаю! О! Нет! Извини, если я тебя обидела! Дорогой, не оставляй меня! Прошу! Я умру!

Валентину стало не по себе, и он мягко предложил:

– Давай останемся друзьями!

– О! Почему?

– Мы сможем иногда общаться!

– Что я сделала тебе плохого? – рыдала Олеся.

– Ничего, – быстро сказал Валя.

– Тогда мы снова будем вместе?

– Нет, – набравшись храбрости, ответил историк.

– О! Почему? – словно попугай повторяла Олеся.

И тут Валентин проявил малодушие, ему не комфортно стало в роли обидчика и гада. До сих пор все разрывы с пассиями проходили гладко, историк спокойно сводил общение на нет, а дамы не предъявляли ему никаких требований.

– Что? Что я сделала, – стонала она, – мой милый, что тебе я сделала?

Ну прямо Цветаева!

– Ты замечательная, – покривил душой Валентин, – но у меня есть мама, я рассказывал про нее.

– Татьяна Карловна против наших отношений?

– Да, – соврал он.

На самом деле его матушка и не слыхивала об Олесе, сын не откровенничал с ней, что, учитывая его возраст, неудивительно.

– Что я ей сделала? – продолжала в том же духе Олеся.

– Мать хочет иметь обеспеченную невестку, – понес откровенную чушь Валентин.

Разговор уже доставлял незадачливому любовнику подлинное страдание. Он окончательно обозлился на Олесю и дал себе честное слово никогда не связываться с девушками не своего круга. Интеллигентная женщина уже давно бы обиделась и швырнула трубку, а эта ревет белугой.

– Милый, – простонала Олеся, – хорошо! Я докажу! Значит, если я стану богатой, никаких преград к свадьбе не будет?

– Да, – сгоряча ляпнул Валентин и прикусил язык.

– Йес, – заорала Олеся, – не переживай! Беру все на себя!

Валентин положил ногу на ногу и посмотрел на меня.

– Представляете, какой я идиот?

– Просто вам трудно быть жестоким, – ответил я.

– Мне не следовало будить в Олесе несбыточные надежды на брак, – мрачно вздохнул Валентин, – но, слава богу, вроде она поняла ситуацию.

– Больше вам не звонила?

Валентин щелкнул языком.