Великосветская дама

Белла опустилась в одно из них, с отсутствующим видом покусывая кончик розового пальца, что являлось у нее свидетельством глубокой задумчивости.

Улыбаясь, лорд Уинсмер сел в кресло напротив, ожидая, когда она начнет говорить.

– Это совершенно интригующая история.

Приученный к манере своей жены изъясняться, его светлость ничего не ответил.

Наконец, Белла собралась с мыслями и приступила к рассказу:

– Доминик прислал к нам пожить одну девушку.

Лорд Уинсмер вскинул брови. Лишь осознание того, что, каким бы аморальным человеком Доминик Риджли ни являлся, он не осмелится опозорить доброе имя сестры, удержало его от комментария.

– Она могла бы жить в сельском поместье рядом с нами. Ее зовут Джорджиана Хартли. Ее отец, некто Джеймс Хартли, был художником. Он скончался в Италии несколько месяцев назад, оставив Джорджиану на попечении дяди. К несчастью, дядя, который, кстати, проживал в Хартли-Плейс, – ты знаешь, то самое нелепое поместье, образовавшееся после продажи части Кэндлвик-Холла, – также умер вскоре после своего брата.

– А как Доминик оказался вовлеченным в эту историю?

– Насколько я поняла, Джорджиане пришлось бежать из Хартли-Плейс сегодня на рассвете. Она никого в Англии не знает – вообще никого.

Лорд Уинсмер глубокомысленно кивнул. Подумав о том, как возвеличивают его непутевого шурина живущие в его поместье люди, он улыбнулся.

– Итак, она приехала в Кэндлвик-Холл и встретила там Дакетта, который проводил ее к Доминику. Ну а он уже убедил ее все ему рассказать.

Тонкие брови лорда Уинсмера поползли вверх.

Внезапно Белла упала на колени, обхватив руками ноги мужа, и одернула его проказливой и одновременно соблазнительной улыбкой.

– Пожалуйста, Артур.