Великосветская дама

Этажом выше Белла, леди Уинсмер, была всецело поглощена приготовлениями к походу в театр. В дверь ее будуара постучали, послышался приглушенный обмен репликами между ее костюмершей Хиллз и дворецким Джонсоном.

Отвлекшись от деликатной задачи приукрашивания внешности, дарованной ей матушкой-природой, Белла нахмурилась:

– Что там такое, Хиллз?

Ее облаченная в черное костюмерша подала ей конверт из плотной бумаги, подписанный характерным почерком брата. Заинтригованная, Белла немедленно отложила заячью лапку и взломала печать.

Пять минут спустя она уже спешила через холл, кое-как накинув шелковый халат поверх кружевного пеньюара. Джонсон, предвосхитивший ее поспешный уход, стоял у двери гостиной, готовый распахнуть ее в любой момент.

Стук закрывшейся двери заставил Джорджиану вскочить на ноги, а Белла, глаза которой были такого же голубого цвета, как и у ее брата, принялась рассматривать неожиданную посетительницу.

Неосознанно вцепившись в ручку своего ридикюля и выдав тем самым охватившее ее волнение, Джорджиана благоговейно воззрилась на представшее перед ней очаровательное видение.

Белла же увидела невинную девушку, стоящую на пороге взросления. Вся она, начиная от выгоревших на солнце кудрей и заканчивая цветом лица, напоминала мед со сливками. Ее глаза светились непривычной прямотой, а ростом она была не выше самой Беллы. Белла просияла, и с ее губ сорвался едва слышный вздох облегчения. Радушно и искренне улыбаясь, она подошла к Джорджиане и пожала ее холодные пальцы.

– Дорогая моя! Вы и есть Джорджиана Хартли! Доминик подробно описал мне вашу ситуацию.

"Джорджиана негромко произнесла «миледи», заставив Беллу на мгновение умолкнуть, и хотела было присесть перед ней в реверансе, но та не позволила, удержав ее за руки.

– Нет-нет, моя дорогая. Здесь вас окружают друзья. Вы должны называть меня Белла, а я – не сочтите за излишнюю поспешность – буду называть вас Джорджианой.