Великосветская дама

Белле не оставалось ничего иного, кроме как сесть обратно на диван."

"Доминик не стал дожидаться, когда подготовят его экипаж, а поймал наемный, это позволило ему сохранить анонимность, что невозможно было бы сделать, если бы он приехал в своей карете с ливрейным лакеем. Выйдя перед домом номер семнадцать по Джермин-стрит, Доминик велел кучеру ждать и, быстро поднявшись по трем ступеням крыльца, забарабанил в полированную дубовую дверь. Если Гарри зашел слишком далеко, пусть пеняет на себя.

Дверь открыл камердинер весьма презентабельного вида.

– Боюсь, его светлость в настоящий момент занят, милорд.

– Знаю. Я как раз и хочу освободить его от этого занятия.

С этими словами Доминик решительно отодвинул в сторону изумленного слугу и вошел, закрыв за собой дверь. Обведя взглядом холл, он заметил Крукшэнк, сидящую в тени на стуле с жесткой спинкой. При виде его она удивленно вскочила с места.

– Где ваша хозяйка?

Приученная должным образом вести себя в присутствии аристократов, Крукшэнк сделала реверанс.

– В гостиной, милорд, – сообщила она, кивнув в сторону двери.

Стянув с рук перчатки и передав их вместе с тростью изумленному слуге лорда Эджкомба, Доминик снова обратился к Крукшэнк:

– Предлагаю вам отправиться обратно в Уинсмер-Хаус. Я отвезу вашу хозяйку на встречу с леди Уинсмер. Думаю, домой они вернутся несколько часов спустя. Если лорд Уинсмер о чем-нибудь спросит, отвечайте, что обе дамы со мной.

Крукшэнк посмотрела своими блеклыми голубыми глазами в ярко-голубые глаза Доминика и, поколебавшись мгновение, еще раз присела в реверансе.

– Хорошо, милорд.

Камердинер лорда Эджкомба отправился провожать горничную, а Доминик подошел к двери гостиной и после минутного колебания открыл ее.

Представшая его взгляду сцена могла бы весьма его позабавить, если бы он не был столь зол. Джорджиана сидела в кресле у камина и со свойственным ей вниманием слушала одну из историй Гарри. Тот стоял, облокотившись о каминную полку, небрежно одетый в зеленый домашний халат.