Великосветская дама

Затем, решительно выпрямившись, направилась к своему маленькому секретеру. Сев, она положила перед собой чистый лист бумаги и, внимательно осмотрев кончик пера, обмакнула его в чернила. Это будет нелегко, но выбора нет.

Получив записку Джорджианы, Доминик прибыл на Грин-стрит в полдень. Так как в послании не содержалось никакой конкретной информации, в ожидании, пока Джонсон сходит за Джорджианой, Доминик беспокойно мерил шагами гостиную, обдумывая возможные причины. Лавируя между столиками, по странной причуде Беллы расставленными по всей комнате, он в третий раз подошел к камину, когда услышал, как открывается дверь.

Стараясь сохранять спокойствие, Джорджиана уже в десятый раз пожалела, что придется встретиться с Домиником – лордом Элтоном! – по такому поводу. При мысли о Хартли-Плейс у нее заныло сердце, нарушив и без того шаткое душевное равновесие. А стоило ей подумать о лорде Элтоне, как стало еще больнее. Но она была настроена идти до конца. Не подозревая о складке, прорезавшей ее гладкий лоб, она тесно сжала ладони, чтобы они не дрожали.

– Милорд, – едва слышным голосом прошептала она.

Призвав на помощь все свое самообладание, Джорджиана подняла голову и посмотрела Доминику в глаза, готовясь вступить в противостояние и не лишиться при этом головы. К ее облегчению, это оказалось проще, чем она предполагала. Доминик глядел на нее с нескрываемым беспокойством.

– Джорджиана, дорогая моя, что стряслось?

Внезапно девушка решилась рассказать ему все.

– Я получила предложение о покупке Хартли-Плейс. От некоего человека, пожелавшего остаться неизвестным. – Джорджиана замолчала на мгновение, завороженная пристальным взглядом Доминика, и тут же потеряла нить разговора. К счастью, на помощь ей пришла заранее отрепетированная фраза: – Я вспомнила, как сильно вам хотелось выкупить поместье у Чарльза, и решила узнать, не изменилось ли ваше решение.

Доминик наблюдал за тем, как, мягко высвободив ладонь из его рук, Джорджиана забилась в уголок дивана, негромко шелестя лиловыми юбками, и посмотрела на него своими честными ореховыми глазами.

Глядя ей прямо в глаза, Доминик снова улыбнулся:

– Моя дорогая, боюсь, мне нужно вам кое в чем признаться.