Вдова его величества

– Это…

– Подарок…

Пальцы Джио дрожали над ладонью Катарины, но брать флейту она не спешила. Смотрела так, будто… будто Катарина собиралась ее обмануть. Глупость какая. А ведь тяжело. Флейта каменная, а сил у Катарины совсем не осталось.

– Что ты просишь взамен?

– Ничего… хотя… прошу… дай ему шанс, ладно? – Катарина указала взглядом на змея, что замер, вслушиваясь в происходящее вокруг. И не сомневалась она, что Гевин слышит каждое слово и понимает все прекрасно. – Просто шанс, ладно?

– Что ты натворила, глупая? – Джио взяла флейту, а еще обняла Катарину.

– То, что должна была. Холодно как… почему здесь так холодно?

– Потому что мир вновь готов расколоться, – ответили Катарине. – А из разломов всегда тянет холодом. Если бы ты знала, как тяжело приходится бездне в своем одиночестве.

Тетушка Лу вошла в комнату, двигаясь медленно, и казалось, что она совершенно не осознает, где находится. Облаченная в просторную тонкую рубаху, которая не скрывала очертаний ее тела, она выглядела странно и страшно.

И лишь ярко сиял венец из желтых алмазов на голове ее.

Однажды, много лет спустя, когда мир приблизится к закату, боги вернутся, чтобы прочитать имена великих героев, высеченные на каменных опорах, что держат этот самый мир. И быть может, среди прочих найдется место и для имени Кайдена.

Он крутанул клинки.

Но змей поднял руку.

– Не надо, – попросил он. Если бы потребовал, Кайден и слушать не стал бы… а просят змеи редко. Заскулили крысюки, сползли на пол, распластались, попискивая и дрожа от ужаса.

Зашипела драконица.

– Ты слишком долго была в этом теле, рожденная пламенем, – существо растянуло губы тетушки Лу в уродливой улыбке. – Твои силы иссякли. И сейчас ты – лишь корм для моих детей. Слышишь? Они уже идут…

Шелест. Шепот. Скрежет…

Лодки, поднявшиеся со дна болот, сплетенные из костей и волос, обтянутые гниющей кожей, пристали к берегу, выпуская тех, кого не спасти.

И долг Кайдена возрос неимоверно.

– А ты, дитя королей… в тебе слишком много иной, слабой крови, – тварь медленно развернулась, уставившись пустыми глазницами на Кайдена. И по щекам человеческим бежали кровавые слезы. Они ползли на шею и по шее, добираясь до ткани, пропитывая ее алым цветом. – Твой славный предок оказался не способен противостоять мне. Так неужели ты надеешься?

Тьма захныкала. А Призрак прижался к ноге, чувствуя силу иную.

Но Кайден оскалился:

– Я попробую.