Вдова его величества

– Д-да… – просипел лакей.

– Кем она была?

– Так… это… того… – он беспомощно оглянулся на брата, а тот пожал плечами. Не знают? Или не настолько боятся змея, как того, другого, человека, которому служат.

– Человеком, – экономка все же решилась. – Она была человеком, да только и ваш род, госпожа, порой непрост… ох как непрост…

Женщина сняла чепец и провела рукой по волосам, серым, что крысиная шерсть.

– Благословенная кровь… верно, когда-то ее предок встретился с богом. И уцелел. И передал благословение своим потомкам, а с ним и право владеть этой землей.

Гевин махнул, указав на стол, и лакеи, получив одобрительный кивок от экономки, решились-таки к столу приблизиться. Но сели в самом дальнем конце его.

– Она хранила это место, как и та, которая была до нее, и та, что была еще раньше. И всяк знал, что на землях ее открыты родники силы. И любой пришедший с миром мог бы испить ее вдоволь. Оттого в городке и много… всяких.

Женщина смотрела на Катарину, и от взгляда этого щеки вспыхнули. Будто… будто Катарину укоряли.

– Она надеялась, что дочери примут ключи, да только все пошло не так… да… одна решила, что сердце важнее долга, а вторая слепой родилась.

– Слепой?"

"– Глаза видят, – экономка коснулась глаз. – А душа слепая. И муж ей достался не лучше. Тоже по большой любви выбирала, да только, верно, ошиблась.

Гевин прикрыл глаза, вслушиваясь во что-то, а затем кивнул:

– Случается.

– То-то и оно… когда прозрела, то уж поздно было. Что она против мужа? По вашим-то законам, как сказал, так оно и должно, а что детьми своими торговать нехорошо, так это люди позабыли.

Она вздохнула. Нижняя челюсть ее выползла вперед, а губа дрогнула, задралась.

– Как младшенькая сбежала, то хозяйка с мужем вконец разругалась. И домой вернулась. Писала, конечно. Просила вернуться. Говорила, что здесь будет безопасно, но… не поверила, да… эх, горе-то какое… – она покачала головой, и тяжелые косы соскользнули, упали на плечи крысиными хвостами.

– Наследница?

– Истинная, не то что эта… – крысючиха указала на Катарину. – Лжет все. Нет в ней нужной крови, а жаль, была бы, глядишь и… эх, да что тут говорить… тварь эту приволокли да выпустили.