Вдова его величества

Тонкий свист ударил по нервам, заставив Катарину сжать единственное доступное ей оружие – серебряную вилку.

– Спокойнее, фрау Клотц, спокойнее, – ласково произнес Гевин. – Не стоит пугать нашу хозяйку. Присаживайтесь.

Он любезно отодвинул тяжелый стул, и женщина, ступая все так же бочком, неспешно, то и дело оглядываясь на дверь, присела. На самый краешек. Близость Гевина явно заставляла ее нервничать.

– Клянусь, что не трону никого из твоего племени, если он… или она… или они не умышляли против моей невесты.

– Твоей ли? – женщина сгорбилась.

– Не стоит лезть в дела, которые тебя не касаются, – сказал Гевин, но как-то так, что женщина окончательно съежилась. – А вы выходите. Я и в тени вас достану, коль желание будет.

Лакеи, выступив в круг света, поморщились. И горничная, что норовила скрыться за плечами их.

А Катарине подумалось, что эти люди категорически ей неприятны, при том, что она, сколь ни пыталась, не сумела понять отчего же. Были они… обыкновенны.

– Знакомься, дорогая, – Гевин разглядывал парочку с явным любопытством. – Барахольщики, более известные в народе как крысюки. Обычно обретаются большими семьями. Очень большими. Но тут что-то не задалось, верно?

А ведь и вправду, теперь, когда Катарине сказали, она разглядела нечто донельзя крысиное в облике что лакеев, что экономки, что внучки ее.

– Обычно где заводится один, там вскоре и второй появляется, и третий, а там уже и продохнуть от них невозможно. Признаться, я лишь удивлен, что вас здесь всего четверо. Почему?

– Хозяин не позволил, – тихо сказал лакей, а второй пихнул его в бок. – Что? Все одно выведает! Змей же ж! А я не хочу, чтоб меня сожрали!

– Кто тебя жрать станет, идиот!

– Шумные. Бестолковые. Неспособные в силу бестолковости существовать самостоятельно.

Оба лакея стояли и сопели. А вот экономка хмурилась. Губы ее то вытягивались, то расползались в уродливой улыбке.

– Вас позвала старая хозяйка, так?

Молчание.

– Так? – чуть мягче поинтересовался Гевин.