Вдова его величества

Потерялась? Кайден чувствовал ее недоумение. И страх? Пожалуй… надо же, а ведь прежде эти отродья нижнего мира казались напрочь страха лишенными. Что ж, проводника из нее не выйдет, тогда…

Кайден прислушался, пытаясь понять, где находится. А потом… потом он услышал голос. Такой до боли родной, волшебный голос, который не мог обмануть. Он звал. Умолял поспешить. Обещал дождаться. И просто был, пронзая туман. Он лег путеводной нитью.

И Кайден поспешил навстречу той, которая звала.

Катарина подошла к окну.

Туман стал будто бы плотнее, теперь он походил на стену.

Потому она и запела.

Боги, она не пела так давно, должно быть, вечность. А голос звучал. Нервный, неровный, почти чужой, но звенел, разбивая тьму.

Закрыл глаза Гевин.

Застыли крысюки, не смея уйти, но опасаясь приближаться. Джио вернулась к камину, и огонь, повинуясь ей, заиграл новыми красками.

А песня вдруг закончилась, но Катарина начала другую. И третью. Звук собственного голоса странным образом успокаивал. Даже боль в руках отступила, а с ней и страх. Она не знала, как долго пела. Просто пела, без музыки, без сопровождения, сменяя одну балладу другой, не задумываясь ни над смыслом их, ни над формой, порой перевирая ноты, но пела, до сипоты, до сорванного голоса, страшась одного – замолчать."

"А потом вдруг хлопнула дверь.

– Спасибо…

Глава 38

Когда-то давно, когда мир был молод и силен настолько, чтобы выдержать богов, они часто покидали свои чертоги. И Дагда щедрой рукой рассыпала дары, веря, что не оскудеет волшебный котел ее, а Дану танцевала на вершинах холмов, и те, переполняясь силой, рождали источники.

Потом случилось много всякого. И боги ушли.

А люди остались, как остались и крупицы божественной благодати, что, смешавшись с водами, поила землю…

Кайден держал женщину, которая льнула к нему и не боялась ни вида его, ни крови, ни твари, чью голову Кайден все еще сжимал, будто и вправду надеясь мертвым оскалом драугра отпугнуть туманных тварей.